С а морозов аутизм

Морозов Сергей Алексеевич

Публикации в журналах

Аутизм и нарушения развития (2017. Том 15, № 4. С. 10–15)

Аутизм и нарушения развития (2017. Том 15, № 2. С. 19–31)

Аутизм и нарушения развития (2015. Том 13, № 3. С. 43–44)

Другие публикации автора

  • Морозов С.А. Основы диагностики и коррекции расстройств аутистического спектра. — М. — ISBN 978-5-904818-05-0.
  • Морозов С.А. Детский аутизм и основы его коррекции (материалы к спецкурсу). — М.: Изд-во «СигналЪ», 2002.
  • Морозов С.А. Общие Основы Специально Педагогики. — М. — ISBN 978-5-7695-4191-9.
  • Морозов С.А. Специальная педагогика : в 3 т. : учебное пособие для вузов : доп. УМО вузов РФ. — М. — ISBN 978-5-7695-3463-8.
  • Морозов С.А. Специальная педагогика. Учебник. — М. — ISBN 978-5-4468-0312-5.
  • Морозов С.А. Основы генетики и наследственные нарушения развития у детей. — М. — ISBN 5-7695-0966-X.
  • Морозов Сергей Алексеевич

    Современный российский ученый-психолог и общественный деятель. Председатель Общества помощи аутичным детям «Добро» (с 1989 г.), доцент кафедр коррекционной педагогики и специальной психологии Академии повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования и Московского института открытого образования, врач, кандидат биологических наук, автор первого в России курса по диагностике и коррекции детского аутизма для вузов. Член Экспертного совета по специальному и инклюзивному образованию при Комитете по образованию Госдумы, член Координационного совета по делам детей-инвалидов и других лиц с ограничениями жизнедеятельности при Комиссии по социальной политике, трудовым отношениям и качеству жизни гражданОбщественной Палаты, член Совета по аутизму Минздрава, научный консультант Коалиции общественных организаций родителей детей с РАС.

    С 1984 года преподает медицинские дисциплины на факультетах коррекционной педагогики ряда московских педвузов, где читает следующие курсы: Психопатология, Психология и педагогика РДА и Клиника интеллектуальных нарушений.

    В 1996-2000 годах — директор УВК-1831 для детей с аутизмом — первого в России специального образовательного учреждения для этой категории детей с нарушениями развития.

    C 1989 года — председатель Общества помощи аутичным детям «Добро», первой общественной организации, чья деятельность направлена на помощь лицам с расстройствами аутистического спектра. В 1996—2003 годах — соруководитель российско-фламандского проекта «Специальное образование» по направлению «Аутизм».

    С 1992 года — со-директор российско-американской программы «PCDI (Принстонский институт развития ребёнка) — Добро: научное партнёрство», член координационного совета по правам ребёнка при Уполномоченном по правам человека в РФ [5] .

    Морозов является автором более 120 научных работ (в том числе 80 — по проблемам детского аутизма).

    Научная деятельность

    Основные научные интересы — проблема детского аутизма, общая патология аномального развития.

    psyjournals.ru

    Как известно, со времён Kanner синдром детского аутизма был выделен и описан как поведенческий без каких-либо ссылок на этиологические факторы и особенности патогенеза. Так же обстояло дело с другими диагностическими категориями, входящими в диагностическую группу F84 «Общие (первазивные) расстройства развития» (Pervasive developmental disorders, PDD) МКБ-10, кроме синдрома Ретта (F84.2) и дезинтегративного расстройства детского возраста (F84.3), правомерность вхождения которых в F84 у очень многих специалистов вызывает серьёзные сомнения 1 (Rutter, 2011; Volkmar, State & Klin, 2009).

    Что касается других форм, то, по мнению многих крупных специалистов, различия между ними носят скорее количественный, чем качественный характер, выделение отдельных форм скорее условно и с практической точки зрения мало полезно (Rutter, 2011; Siegel, 2010; Alarcon, 2010; Kamp-Becker et al., 2010; Geschwind, 2009; Volkmar, State & Klin, 2009). Volkmar с коллегами считают, что группа PDD NOS вообще сформирована в основном по остаточному принципу, что делает её характеристики очень неопределёнными (Volkmar, State & Klin, 2009).

    1) клинически значимая постоянная дефицитарность в социальной коммуникации и взаимодействии;

    2) ограниченные, повторяющиеся паттерны поведения, интересов и активностей;

    3) симптомы могут присутствовать в раннем детстве (но не могут проявляться в полной мере, пока социальные требования не превысят ограниченных возможностей).

    Генетика внесла основной вклад в создание представлений о том, что РАС представляет собой не ограниченное количество поведенческих вариантов аутизма, а множество, может, сотни различных по этиологии форм, «которые конвергируют в общие поведенческие и когнитивные фенотипы» (Abrahams, Geschwind, 2008; Geschwind, 2009).

    1. За последние три-четыре года удалось доказать, что целый ряд средовых факторов, претендовавших на значимую роль в этиологии аутизма, прямого отношения к нему не имеют. Имеются в виду ртуть и тимеросал, вакцины, различные кишечные инфекции (Offit, 2008; Морозов, 2010).

    1. О наличии регресса в динамике развития детей с РАС сообщалось многократно на протяжении десятилетий. В России к этому феномену относились спокойно из-за невнятной позиции по взаимосвязям аутизма и шизофрении. За рубежом регрессивные случаи хотя и описывали, но считали явлением редким и официально признавать не спешили. В материалах IX конгресса «Аутизм — Европа» (2010) признаётся, что регресс в развитии в той или иной степени встречается у большинства (если не у всех) детей с РАС. Отмечается, что при других нарушениях развития регресса почти никогда не отмечается, и были даже попытки возвести регресс в ранг дифференциально-диагностически значимого симптома, что, на наш взгляд, недостаточно обосновано (IX IC AE, 2010; Rutter, 2011).

    3. Крайне интересны предварительные данные Wolff et al. (2012) о нарушении развития ряда проводящих путей в белом веществе головного мозга, включая ряд ассоциативных (fasciculus longitudinalis superior, fasciculus longitudinalis inferior, fornix, asciculus incinatus), проекционных (corona radiata thalamica, tractus frontothalamicus, tractus acusticus centralis, tracrtus opticus centralis) и межполушарных (genu et truncus corpori callosi) связей. Предположение о выявленных нарушениях как субстрате нарушения интеграции отдельных областей коры больших полушарий и других мозговых структур представляется очень заманчивым, но, безусловно, требует дальнейшего изучения и подтверждения.

    Первазивные расстройства развития МКБ-10 (DSM-IV) постепенно уступают место расстройствам аутистического спектра по МКБ-11 (DSM-V), и теперь даже формально ничего не мешает рассматривать аутизм как преимущественно когнитивное (например, Rutter, Frith) или прежде всего аффективное (например, Никольская, Greenspan) расстройство. Последние годы основные достижения связаны с использованием таких методик, как отслеживание движений глазных яблок, различные структурно-функциональные исследования мозга, бэби-сиблинг (мониторинг развития братьев или сестёр детей с аутизмом начиная с рождения). Несмотря на большое количество интересных исследований, принципиально новых концепций не возникло: снова и снова подтверждаются нарушения репрезентации психической деятельности других людей (theory of mind), слабость центральной когеренции, недостаточность совместного внимания и исполнительных функций, трудности распознавания чужих эмоций. Как пишет M. Rutter (2011), «надежды связываются с тем, что удастся найти тот мономодульный когнитивный дефицит (то есть, используя принятые в нашей науке термины, «основной дефект»), который ответственен за аутизм, но в настоящее время, по мнению Rutter, это не представляется реальным». С нереальностью надежд можно полностью согласиться, поскольку основной дефект при аутизме несводим к когнитивному дефициту. Невозможно описать то многообразие аффективных, инстинктивных, моторных, волевых, мнемических, регуляционно-волевых, речевых нарушений, которые отмечаются при аутизме, как производные какого бы то ни было когнитивного дефицита, как, впрочем, и аффективных нарушений.

    Как и ранее, к наиболее частым расстройствам, встречающимся как бы совместно с РАС, относили умственную отсталость, эпилепсию, синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ), депрессивные и некоторые другие расстройства. Обращает на себя внимание не сам перечень — он не изменился, — но трактовки связи РАС с коморбидными расстройствами.

    Главные достижения последних лет связаны с ранней диагностикой: программа «бэби-сиблинг» (проспективное исследование младших сиблингов детей с аутизмом), анализ сделанных в раннем возрасте семейных видео привели к выводу о наличии специфических изменений в развитии психики уже в возрасте до 6 месяцев. В силу возраста эти признаки, однако, весьма нечётки, и, соответственно, эффективность предложенных критериев недостаточно надёжна. Показано, что для скрининговых исследований эти методики пригодны с 18-месячного возраста. Превентивная коррекционная работа с группой риска остаётся в лучшем случае на уровне эксперимента, чаще — в теории (Zweigenbaum et al., 2009).

    Обзоры последних лет единодушно отмечают недостаточную эффективность медикаментозной терапии при РАС. Считается, что относительно успешно удаётся воздействовать не на основные симптомы аутизма, но лишь на ассоциированные с ним проблемы. Такие проявления, как нарушение социального взаимодействия, коммуникативная недостаточность, не поддаются медикаментозному лечению: психофармакологические средства действуют на нейротрансмиттеры и их рецепторы, эндорфиновую систему, обмен веществ нервной ткани и т.д., но от изменений в тонких нервно-молекулярных механизмах до нарушения сложнейших психических функций — длинный патогенетический путь, который нам известен лишь частично. Вопрос не в том, что психофармакология неэффективна: от неё нельзя ждать того, чего она не может. Решение, как это ни банально, — в комплексном медико-психолого-педагогическом подходе к коррекции РАС, и ведущая роль психолого-педагогических методов в общем комплексе лечебно-коррекционных мероприятий, прописанная в МКБ-10, — заключение более чем обоснованное.

    По мнению зарубежных авторов (Rutter, 2011; IX Congress AE, 2010; Geschwind, 2009), существенного прогресса в психолого-педагогических методах коррекции за последние годы не произошло: было подтверждено, что ранняя интенсивная поведенческая терапия чаще всего (но не всегда) приводит к существенному улучшению. Иногда говорят о «выздоровлении», но лишь условно, так как очень сложно обоснованно и доказательно определить, что это такое.

    Уровень современных знаний и представлений об аутизме трудно сопоставлять и сравнивать с тем, что было не только во времена Каннера, но даже 20—25 лет назад. Очень многое — особенно в области генетики, молекулярной биологии, нейрохимии — разработано в последние пять лет, однако решение основных проблем людей с аутизмом остается труднодостижимым как для психолого-педагогических, так и для медикаментозных воздействий.

    1. В DSM-IV соответственно аутистическое расстройство, первазивное нарушение развития без дополнительных уточнений и синдром Аспергера.

    2. В связи с введением РАС вновь возникает вопрос о психогенных формах аутистических расстройств: существуют ли они, если да — как их систематизировать и т.д., но это требует отдельного рассмотрения.

    sites.google.com

    Ребенок с подозрением на аутизм на первичном приеме

    Основной целью первичного приема является составление примерной картины психического состояния ребенка. Более полное обследование для установки диагноза и уточнения его формы, а также осуществления дифференциальной диагностики, как правило, достичь на первичном приеме, по ряду причин не представляется возможным. Эта цель достигается в дальнейшем на специальных диагностических занятиях.

    Основными задачами первичного приема являются:

  • наблюдение за свободным поведением ребенка;
  • сбор анамнестических сведений в беседе с родителями;
  • сбор информации, которая позволит наметить в дальнейшем пути проведения более досконального обследования, подготовить ребенка к прохождению им серии направленных диагностических шагов (нейропсихологическое, логопедическое, психологическое и необходимые медицинские функциональные обследования).
  • При проведении диагностического приема с аутичным ребенком возникает ряд проблем, мешающих обследованию:

  • повышенная пресыщаемость и истощаемость такого ребенка;
  • трудности установления контакта;
  • особенности внимания;
  • проявления поведенческих проблем ребенка в силу повышенной чувствительности.
  • Чтобы повысить объективность получаемых в ходе обследования данных, специалистами московского центра помощи аутичным детям «Добро» был разработан ряд мероприятий по подготовке к первичному приему и требований к его проведению.

    Подготовка к обследованию

    Это, как правило, беседа по телефону во время которой специалист собирает необходимы сведения о ребенке, характере его поведения, других индивидуальных особенностях, учет которых повысит качество проведения первичного приема, и, возможно, позволит уже на этом этапе сделать некоторые «пометки» относительно общей картины нарушений у данного ребенка.

  • Цель: получение предварительных сведений о ребенке и характере нарушений в его развитии.
  • Задачи:
  • произвести предварительное отсеивание “не своих” пациентов;
  • подготовиться к первичному приему основываясь на данных о ребенке, полученных в предварительной беседе.
  • Приблизительный список вопросов:

  • С какими проблемами обращаются родители, что их тревожит (беспокоит) в развитии их ребенка. Если нарушен контакт, то попросить вкратце описать особенности этих нарушений.
  • На что обращает внимание их ребенок, что ему более близко, какие предметы. Есть ли такие предметы, на которых ребенок может «запасть».
  • Нет ли страхов каких-либо предметов, действий, явлений (для дальнейшего контакта с ребенком).
  • Не было ли госпитализаций.
  • Как ребенок реагирует на новое помещение.
  • Следует проговорить перечень того, что вам может понадобится на первичном приеме (медицинская карта из поликлиники; заключения по обследованиям, если таковые имеются; дневник первых лет жизни ребенка, если родители его вели; фотографии ребенка в разные возрастные периоды; если школьник, то тетради по математике, русскому языку; результаты проявления творческих способностей ребенка — рисунки, поделки, аппликации и др.).
  • Требования к помещению

    Помещение должно в первую очередь вызывать у ребенка чувство комфорта, не казаться ему опасным. Для этого необходимо исключить предметы, игрушки, другие материалы, наличие которых может вызвать у ребенка дискомфорт и знание о которых мы можем получить на предварительной беседе. Сама комната должна быть не слишком просторная, чтобы не провоцировать рассторможенность в поведении ребенка. Если ребенок крайне тревожен, то желательно заранее выяснить какая деталь обстановки может заинтересовать и успокоить его. Как правило, многих аутичных детей привлекают: аквариум, картина или панно с нарисованными на них поездами, вагонами, автобусом, облаками и т.п.

    Желательно, чтобы комната, в которой будет проводиться первичный прием, была оснащена следующими предметами:

  • Домик с дверью и окошком, который поможет аутичному ребенку почувствовать себя уютнее, защищеннее, создаст у него ощущение безопасности, поспособствует установлению контакта (благоприятствует раскрепощенности, ребенок скорее раскроется, заинтересуется самим помещением и взрослым, а не спрячется за «ширму» аутизма).
  • Стол со стульями. Можно заранее приготовить и разложить на столе бумагу, карандаши, паззл (желательно транспортного сюжета), пирамидку.
  • Ковер, на котором можно расположить коробку с игрушками. Используется для свободной игры ребенка и для подключения взрослого к его игре.
  • Батут (если у ребенка нет расторможенности в поведении).
  • Грифельная доска.
  • Требования к специалистам

    На первичном приеме специалисты не должны быть слишком активными. Не следует задавать прямых вопросов ребенку, настойчиво искать его взгляда, вмешиваться в его деятельность и прямо предлагать те или иные формы активности.

    На этом этапе директивное управление деятельностью ребенка недопустимо, специалисты должны занять скорее позицию наблюдателя, стать для ребенка частью общей комфортной обстановки, позитивное отношение ребенка, к которой распространяется и на них.

    Требования к выбору игрушек

    С аутичным ребенком легче всего найти контакт, если ему интересно наблюдать за тем, что происходит, если игрушка его привлекает. Поэтому специалисты выделяют процесс подбора игровых материалов для проведения первичного обследования как один из особо важных. Выбор игрушек должен отвечать следующим требованиям:

  • Предоставление выбора. Необходимы разнообразие, большой спектр игровых материалов.
  • Эмоциональная нейтральность. Важно учитывать информацию, полученную в ходе предварительной беседы. Необходимо исключить игрушки вызывающие у ребенка тревогу, страх, эмоциональное или моторное возбуждение, сверхзависимость.
  • Безопасность. Никакие действия с игровым материалом не должны наносить травмы ни самому ребенку, ни окружающим.
  • Материалы и игрушки выбираются с учетом возраста ребенка.
  • Авторы предлагают следующий список игрушек, который зарекомендовал себя в их практике работы с аутичными детьми:

  • лошадка-качалка;
  • мыльные пузыри, неваляшка, юла;
  • две-три куклы;
  • две-три традиционных мягких игрушки (кошка, собака, мишка);
  • матерчатые куклы для надевания на руку;
  • мягкие паззлы;
  • простое крупное лего (с не очень большим количеством деталей);
  • игрушечный транспорт;
  • разноцветные мячи разного размера;
  • детская баскетбольная корзина на стене;
  • музыкальные инструменты (колокольчик, бубен);
  • предметы обихода (игрушечные кровать, стол, плита, посуда и т.п.)
  • установка диагноза — определить, что происходит с данным конкретным ребенком (полностью клиническая картина, структура нарушений). Проводят опытный психиатр и невропатолог (дополняют друг друга);
  • контроль за состоянием здоровья (в психоневрологическом и общесоматическом планах).
  • 1. Предварительная дифференциальная диагностика.

    В самых легких и самых тяжелых случаях трудно диагностировать сразу, поэтому по результатам обследования делаются альтернативные выводы, которые в дальнейшем проверяются путем диагностических занятий (ребенок входит в группу диагностического обучения).

    При первой встрече желательно приблизительно определиться по схеме:

    может быть аутизм

    с большой вероятностью аутизм

    Анамнез собирает врач, либо специалист имеющий большой опыт работы с детьми и семьей (желательно 5 лет и более).

    Один специалист работает с родителем, другой — с ребенком. Третий человек, если ребенок школьного возраста — педагог. Если ребенок маленький, то третий специалист также необходим в качестве наблюдателя. Таким образом прием должны вести три специалиста, минимум — два.

    Консультативный прием проводится в двух комнатах.

    В случае страха госпитализации или симбиоза с родителем нужно создать обстановку, чтобы ребенок не слышал, что о нем говорят. Если ребенок 8 лет и старше обследование должно проводится в два этапа: сначала наблюдение за ребенком, а затем пригласить маму на отдельную встречу без ребенка.

    Можно разработать карточку, которая ускорит и упростит сбор информации и повысит качество ее досягаемости. Приведем выдержку из созданной московскими специалистами структуры банка данных (С.А.Морозов, 2002):

  • Анамнестические сведения
    • Масса тела при рождении
    • Длинна тела при рождении
    • Возможные этиологические факторы
      • Наследственность
        • По отцовской линии
        • По материнской линии
        • Наследственные синдромы
        • Наследственные стигмы
        • Течение беременности
          • Наличие вредностей
          • Доношенность
          • Перинатальные особенности
          • Постнатальные экзогенные вредности (и время воздействия)
          • Развитие в первый год жизни
            • Моторное развитие

            6.4. Время и форма манифестации

            Некоторые комментарии авторов по сбору анамнестических данных.

            1. Вопрос о жалобах можно задать следующим образом: “Что вас тревожит в ребенке сейчас, в настоящее время?”

            Если родители пускаются в длительные рассказы, лучше их аккуратно остановить, объяснив как важна вам эта информация, попытаться сконцентрировать их на ваших вопросах, сказав фразу: “Мы обязательно поговорим о том, как развивался ваш ребенок с раннего детства”.

            2. Вопрос о наследственности.

            Решает каждый специалист самостоятельно. Подумайте, стоит ли задавать этот вопрос при первой встрече. Можно воспользоваться альтернативным вопросом: “Нет ли по вашей линии или по линии отца родственника, который развивался бы в детстве подобно вашему ребенку?”

            3. Вопросы о ходе беременности.

            Не было ли токсикоза (если да, то в какой половине). Резус конфликт. Заболевания (грипп, краснуха). Прием лекарств. Психотравмирующие ситуации.

            4. Как протекали роды.

            Своевременно ли. Стимулировали или нет. Когда приложили к груди и как взял грудь. Когда выписали. Если не как обычно, то вопросы: “Почему?”; “Связано это с вами или с ребенком?” Вес, рост при рождении. Если есть карта можно посмотреть выписку из роддома.

            5. Раннее развитие ребенка (можно пользоваться картой К.С. Лебединской и О.С. Никольской, 1991).

            Реакция на приезд домой. Крайне спокоен/беспокоен; выдерживает/не выдерживает режим сна бодрствования. Комплекс оживления (улыбка при виде родителей, отсутствие ориентировочной реакции на внешние раздражители). Реакция на мокрые пеленки (насколько ребенок чувствителен, сенситивен). Как принимал прикорм. Когда начал различать своих/чужих. Реакция на смену обстановки (поликлиника, магазин — кричал ли, что трудно было успокоить, переключить).

            Моторное и речевое развитие по этапам (подробно). Важными моментами, на которые следует обратить внимание: отмечался ли гипотонус или гипертонус; насколько велик разрыв между ходьбой с внешней опорой и самостоятельно.

            Важно знать как ребенок реагировал на окружающее: хватал ли или был пассивным (созерцатель).

            Как вел себя на улице в коляске, как наблюдал за окружающим миром.

            Чем болел на первом году жизни. Не было ли тяжелых травм.

            Не было ли специфических движений руками, раскачиваний.

            6. Второй год жизни

            Как стал проявлять свою активность: “Труднее ли вам стало жить?” (был ли он спокойным или гиперактивным). Как начал играть, какими игрушками, предметами. Были ли стереотипные игры, занятия. Насколько поглощен, одержим стереотипными действиями с предметами.

            Речевое развитие. Спрашивать подробно о качестве речевого развития.

            Были ли вовремя сформированы навыки опрятности.

            Самостоятельность: в еде (была ли избирательность), одевании (отношение к новой одежде, проблемы со сменой одежды при переходе от теплой к легкой).

            Прогулка: как ведет себя; находился рядом с детьми или играл с ними; какими игрушками играет на улице; как контактирует с детьми; не было ли каких-либо страхов (резких звуков, чужих людей, животных, птиц и т.п.).

            Отношение ребенка к чтению книг. Отношение к телевизору.

            Подражание: пытался ли подражать кому-либо из семьи.

            Проблемы в поведении (истерики, негативизмы, нецеленаправленность).

            Как ребенок реагировал на новые места.

            7. Третий год жизни

            Интеллектуальные предпосылки. Когда научился воспринимать цвет, форму, как реагирует на книги (что с ними делает). Игра (важно знать как играл ребенок и спрашивать по каждому году).

            Как реагирует на боль (есть ли реакция вообще, реагирует чрезмерно и надолго фиксируется).

            Если начал читать, то как.

            8. Общие вопросы

            Когда впервые родители увидели, что что-то не так. К какому врачу или каким врачам обращались. Как ребенка лечили. Помещали ли ребенка в детсад, другое дошкольное учреждение (клуб и т.п.). Что из этого получилось: был ли ребенок там успешен или нет и почему.

            3. Назначение дополнительных обследований.

            Обследования, которые могут понадобиться в дальнейшем: ЭЭГ, Эхоэнцефалографическое исследование, ЯМРТ.

            Ребенка необходимо соответствующим образом готовить к этим исследованиям. При ЭЭГ, например, можно поиграть с ребенком в “космонавта”, научить надевать специальную шапочку, лежать.

            На ЭЭГ можно: посмотреть зрелость различных структур головного мозга; соответствует ли a-ритм возрасту; нет ли знаков эпиактивности; активность подкорковых стволовых структур; изучить активность слуховых и зрительных знаков.

            В случае грубой органики (олиго+аутизм и т.д.) большую информацию могут дать: ЭхоЭГ, ЯМРТ, ЯМР.

            — общий анализ крови;

            — наличие или отсутствие вируса краснухи и т.д. (это очень дорогостоящее обследование);

            • на явных показаниях кровяного обмена пролантин, тиротропин, соматомидин
            • Более широкое обследование — гармональное:

              — нарушение полового созревания.

              Наследственный фактор в этиологии аутизма играет очень большую роль. Генетическое обследование помогает родителям решить вопрос семьи, проливает свет на некоторые другие проблемы. Если возникает подозрение на нарушение обмена веществ, то можно провести онтогенетическое обследование.

              4. По результатам выполнения предыдущих задач составляется план лечения ребенка.

              назначается или не назначается медикаментозное лечение;

              решаются вопросы воспитания и обучения (посещение дошкольных учреждений или школ — помощь в выборе учреждения, определение допустимого объема нагрузки и др.).

              составление примерной картины психического состояния ребенка на основе наблюдения за свободным поведением ребенка;

              определение для данного ребенка варианта организации психологического процесса.

            • Дифференциальная диагностика аутизма с нарушениями органического круга, ДЦП, олигофрении, шизофрении, речевыми отклонениями и т.д.
            • Дать рекомендации родителям по оптимальной организации с ребенком домашних занятий.
            • Ответить на вопросы родителей (консультирование)
            • Если ребенок поступает в группу динамического наблюдения, то необходимо собрать информацию о ребенке для построения индивидуальной программы коррекции.

            Основным методом является наблюдение.

            При наблюдении за свободным поведением ребенка следует обращать особое внимание на следующие моменты:

          • особенности установления контакта: взгляд, реакция на обращение, реакция на уход матери, наличие тревоги, страхов, сопротивления , игнорирования;
          • реакция на попытки установления невербального взаимодействия;
          • реакция на словесные обращения: отсутствие отклика на имя, «парадоксальный слух», избирательность ответных реакций на речь (в чем выражается);
          • отношение к окружающему: необычность первого объекта фиксации, индифферентность, «полевое» поведение, эпизоды «ухода в себя» и другие особенности;
          • фон настроения: эйфоричный, депрессивный, колеблющийся и др.;
          • особенности психомоторики: двигательная расторможенность, возбудимость, вялость, или заторможенность, медлительность, угловатость, порывистость, вычурность движений;
          • особенности мимики: гипомимичность, напряженность, неадекватность;
          • особенности бега и походки;
          • наличие стереотипий, их характеристика;
          • способность к подражанию;
          • наличие культурно заданных жестов;
          • особенности зрительного восприятия;
          • сенсорная гиперсинзитивность;
          • особенности концентрации внимания;
          • преобладание интереса к абстрактным свойствам предметов, игнорирование их функций, особые интересы;
          • особенности речи;
          • выбор игрушек и характер манипуляций с ними;
          • особенности игры.
          • Не всегда на первичном приеме необходимо выдерживать позицию наблюдателя. Так, например, если ребенок подходит к взрослому, проявляет малейшие знаки заинтересованности происходящим в кабинете и производимыми взрослым действиями, манипуляциями, то это может расцениваться как хорошая возможность для установления контакта. Если относительный контакт установлен, то можно попытаться немного усложнить взаимодействие, заинтересовав ребенка игрой, занятием за столом или просто закрепить зачатки контакта совместным переживанием приятных действий (мыльные пузыри, верчение юлы и т.д.)

            Требования к психологу:

            не формировать конфликт и не ставить большие требования (не создавать отрицательный опыт); не спешить к сближению, посмотреть за спонтанной активностью ребенка, и только затем постепенно подстраиваться, смотреть зону ближайшего развития; отмечать как реагирует ребенок на “шаги-предложения” психолога; какую дистанцию держит; насколько пресыщаем в контакте, не убегая, не уходя от совместной игры; понаблюдать появляется ли зрительный контакт; как реагирует ребенок на телесные прикосновения к нему; активен или пассивен ребенок в совместной игре (ждет инициативы от психолога или предлагает занятия сам); уменьшает ли ребенок дистанцию, становится ли расслабленнее в контакте.

            Какие формы контакта ребенок воспринимает легче (чтобы использовать дальше в работе): тактильные, слуховые, визуальные.

            Какие доступны ребенку формы организации себя: игровая деятельность, совмещение игровой и учебной: садится ли ребенок за стол или подбежит, изобразит что-либо и убежит.

            Если полевое поведение: реагирует ли на обращения; может ли воспринимать простейшую инструкцию и удерживать ее до конца выполнения задания.

            На каком уровне игра ребенка: манипулятивная, элементы сюжета, психодрамма, ролевая.

            Речь: есть ли спонтанные высказывания, фразовая речь; с точки зрения грамматической правильности; есть ли обращения в речи (использует ли жесты, например, тянет за руку, показывает); есть ли эхолалии (какие); насколько возможно специальное повторение.

            Когнитивная сфера проверяется в игре. Ориентирован ли ребенок в пространстве (построение железной дороги). Имеет ли представление о количестве, величине, форме, цвете (паззлы, доски Сегена, матрешки, кубики, пирамидка).

            Важно знать какие опоры помогают ребенку улучшить выполнение заданий: ритм, вербальное описание правильного решения, наглядный пример.

            По результатам обследования составляется заключение, в котором можно качественно описать особенности развития ребенка. На основании результатов наблюдения нужно предварительно предположить структуру нарушений. Если специалист склоняется к наличию в структуре дефекта синдрома аутизма, то следует отметить форму ухода ребенка от общения с окружающим, обосновать свои выводы. Если дефект сложен, то необходимо вынести варианты-гипотезы относительно его структуры и наметить дальнейшие шаги по проверке выдвинутых предположений.

            Список использованной литературы

            1. Детский аутизм: хрестоматия. Сост. Л.М. Шипицына. — С.-Пб., 1997.
            2. К медико-психолого-педагогическому обследованию детей с аутизмом. Под ред. С.А.Морозова. — М., 2002.
            3. Лебединская К.С., Никольская О.С. Диагностика раннего детского аутизма. — М.: Просвещение, 1991.
            4. Лебединская К.С., Никольская О.С., Баенская Е.Р. Дети с нарушениями общения: ранний детский аутизм.—М.: Просвещение, 1989.-95 с.
            5. Лебединский В.В., Никольская О.С., Баенская Е.Р., Либлинг М.М. Эмоциональные нарушения в детском возрасте и их коррекция. — М.: МГУ, 1990.
            6. Морозов С.А. Детский аутизм и основы его коррекции. — М., 2002.
            7. Никольская О.С., Баенская Е.Р., Либлинг М.М. Аутичный ребенок: пути помощи. — М.: Теревинф, 1997.
            8. Питерс Тео. Аутизм: от теоретического понимания к педагогическому воздействию. — М., 1999.
            9. Специальная педагогика. Под ред. Н.М. Назаровой. — М., Академия, 2000.

            Источник: Методическое пособие. Составлено психологами ГПНДдДиП.г.Минск

            www.vseodetishkax.ru

            Аутизм. Как помочь ребенку?

            В последнее время о детском аутизме пишут довольно много. Но научная литература не всегда понятна обычным мамам и папам, поскольку и среди специалистов нет единого мнения о способах решения этой проблемы. А в популярных или околонаучных изданиях аутизм чаще всего называют «загадочной болезнью». Конечно, без участия профессионалов — психологов, педагогов, врачей — не обойтись. Но будущее таких детей в первую очередь зависит от родителей, их активности, настойчивости и терпения.

            Сергей Морозов,Татьяна Морозова

            Сергей Морозов Психопатолог, доцент кафедры коррекционной педагогики и специальной психологии Академии повышения квалификации и переподготовки работников образования, председатель общества помощи аутичным детям «Добро», к. биол. н.Татьяна Морозова К

            Основные признаки аутизма

            Согласно принятой в России Международной классификации болезней 10-го пересмотра (МКБ-10) детский аутизм является общим нарушением развития, которое проявляется в возрасте до 2-2,5 лет (реже в 3-5 лет) и затрагивает психику ребенка. Прежде всего, нарушается потребность в общении и способность к социальному взаимодействию, а также отмечается стереотипность поведения, интересов и активностей. Это определение нуждается в пояснении. Под «нарушениями общения» понимается не патология средств общения (речь, слух), но общение как таковое. Если слабослышащий ребенок или ребенок с недоразвитием речи компенсирует дефицит речевого контакта жестом, мимикой, стремится понять сказанное другим по артикуляции, то при аутизме (даже при формально сохранных речи и слухе) малыш либо игнорирует попытки взаимодействия с ним, либо активно отвергает и избегает их. Контакт с другим человеком, если и устанавливается, то носит формальный и искаженный характер, поскольку мотивы поступков, поведения других людей, их эмоции и переживания, ребенку с аутизмом не понятны. В этих условиях даже потенциально сохранные психические функции развиваются с отклонениями. Уровень интеллектуального развития может быть различным но примерно в 70% случаев он оказывается сниженным. Под стереотипностью поведения понимают многократное повторение нефункциональных движений и действий, от простого ритмичного потряхивания руками до сложных действий и ритуалов. Согласно МКБ-10, страхи, агрессия, самоагрессия, негативизм, протестные реакции и другие подобные явления могут встречаться при аутизме, но не являются его обязательными признаками. И, наконец, с возрастом проявления аутизма несколько меняются, но сохраняются на протяжении всей жизни. Знакомство с основными признаками аутизма очень важно, и у родителей должна существовать основа для критического отношения к тому, что говорят об их ребенке разные люди (от родственников и знакомых до специалистов). Отдельные признаки аутизма бывают отчасти схожими с симптомами других нарушений развития и заболеваний, и иногда об этой патологии задумываются только на основании задержки речевого развития, или, однажды увидев, как ребенок раскачивается в манеже. Подобные признаки могут свидетельствовать и о других расстройствах. Но если появились сомнения, нужно обратиться к детскому психиатру.

            Что должно настораживать родителей в поведении ребенка в возрасте до двух лет?

            Считается, что об аутизме можно думать, если ребенок:

          • не удерживает сколько-нибудь длительно контакта «глаза в глаза»;
          • не откликается на имя при сохранном слухе;
          • обнаруживает дефицит совместного внимания (то есть не пытается привлечь словом или жестом внимание других к заинтересовавшему его предмету);
          • не обращается за помощью;
          • не пытается чем-то поделиться;
          • использует другого человека так, как будто это неодушевленный предмет.
          • Если эти признаки появляются в поведении ребенка постоянно, то нужно обязательно обратиться к детскому психиатру. Диагностировать детский аутизм трудно. Даже опытному специалисту требуется много времени для наблюдений и анализа картины данного психического нарушения. Следует спокойно отнестись к назначению повторных приемов, обследований и консультаций. Некоторые признаки аутизма обнаруживаются при глубокой и тяжелой умственной отсталости и тяжелом недоразвитии речи. Поэтому без достаточного представления о характере нарушений, лечение и коррекционная работа могут оказаться недостаточно эффективными.

            Если у ребенка действительно выявляется аутизм, то родителям нужно осознать, что это на всю жизнь. Аутизм не проходит и не излечивается. Но не нужно впадать в панику и смотреть на будущее как на беспрерывную трагедию. В этой ситуации от родителей зависит если не все, то почти все, а чтобы помощь была более эффективной, нужно учесть опыт тех, кто уже шел этим путем. Иногда родители не верят в то, что диагноз поставлен правильно, и посещают специалистов одного за другим. Это их право, и подобное поведение, наверное, не лишено смысла. Ведь, как известно, «одна голова хорошо, две — лучше». Но нередко эти поиски приобретают хроническое течение и становятся самоцелью, утрачивая всякий смысл. Для такой категории родителей есть даже специальный термин — «родители-пилигримы». Что это: поиски чуда? Вытеснение трудной ситуации? Так или иначе, но время, когда правильное воспитание и обучение могут дать существенные результаты, уходит. В других случаях родители делают вид, что проблемы не существует. А нарушения общения, речевые проблемы и стереотипы в поведении объясняют проявлениями индивидуальных особенностей характера. Однако, если ничего не делать, то с возрастом милые причуды малыша станут уже нелепыми и неадекватными. А вот изменить что-то станет намного труднее, если вообще возможно. Вполне естественно, что в первую очередь родителей волнуют прогнозы: что будет с ребенком, сможет ли он учиться в школе, сможет ли создать семью и даже будет ли водить машину? Но аутизм чаще всего выявляют в 3-5 лет, и в этом возрасте гарантировать что-либо самонадеянно, преждевременно и непрофессионально. Течение аутизма может оказаться самым различным, и грамотный специалист никогда не станет говорить о долговременном прогнозе ни в положительном, ни в отрицательном смысле. Такого ребенка нужно наблюдать, работать с ним, а пока терпение и еще раз терпение. Вместе с тем (не в качестве прогноза, а из опыта) можно попытаться ответить на два вопроса: о социальном статусе детей с аутизмом и о возможностях семейной жизни. Нетрудно догадаться, что очень много зависит от выраженности расстройств. В наиболее тяжелых случаях даже при самой успешной работе удается добиться лишь адаптации к условиям жизни в семье (умение умыться, одеться, приготовить пищу, убрать в квартире), и иногда это становится не менее сложной задачей, чем подготовка ребенка к школе. Дело не только в том, что в наиболее тяжелых случаях вопрос обучения в традиционном для всех смысле может и не возникнуть. Неравномерность общего развития при аутизме и неправильный подход к воспитанию (в большей степени) нередко делают из такого ребенка своеобразную «умную ненужность»: школьную программу он, хотя бы формально, усваивает, но не может ни пойти куда-нибудь самостоятельно, ни приготовить себе поесть, потому что ни одна из существующих школьных программ не подразумевает «обучения жизни». Бывает, что обладатель школьного аттестата или даже вузовского диплома испытывает огромные затруднения с тем, как эти знания применить. С другой стороны, известно много случаев успешной социальной адаптации, когда люди с аутизмом добивались высокого социального и профессионального статуса. Примером могут служить профессор ветеринарии Темпль Грандин (США), общественный деятель Ирис Юхансон (Швеция), писатель Донна Уильямс (Австралия). Многие бывшие воспитанники общества «Добро» тоже закончили вузы и успешно работают. Если говорить о создании семьи, то при легких формах аутизма это вполне реальная перспектива, и большинство детей от таких браков серьезными расстройствами психики не страдают. Но риск возникновения аутизма в потомстве у них все-таки выше, чем в среднем для населения. Родители должны знать, что аутизм в значительной степени наследственно обусловлен. При тяжелых формах патологии, вне зависимости от успеха коррекционной работы, люди с аутизмом нуждаются в постоянной опеке, и создание семьи маловероятно.

            Причины появления аутизма

            Вопрос о причинах развития этой патологии у детей вообще и у каждого больного ребенка в частности на консультативных приемах задают чаще всего. Если говорить о проблеме в целом, то ее причины весьма неоднозначны. Существенную роль играет наследственный фактор, хотя серьезное влияние оказывают и органические нарушения центральной нервной системы в период внутриутробного развития, при родах и в раннем детстве. Нередко эти факторы сочетаются. Иногда аутизм бывает следствием перенесенного заболевания, иногда проявлением текущего болезненного процесса. Отвечать же на вопрос о причинах аутизма в каждом конкретном случае значительно сложнее. Права родителей на максимально полную информацию по этому поводу никто не оспаривает, но что это даст с практической точки зрения? Знание о том, что в одном из предшествующих поколений произошло изменение (мутация) определенного гена, ничего не изменит. И не поможет малышу. Не лучше ли отбросить прошлое и направить все усилия в настоящее и будущее, на более полную социальную адаптацию ребенка?

            Коррекционная работа

            Коррекционные методики и подходы могут быть самыми разными, в зависимости от конкретных ситуаций. Но некоторые общие принципы все же можно выделить. Прежде всего, между родителями и специалистами должно установиться доверие и взаимопонимание при достаточном уровне критичности. У мам и пап не должно быть сомнений в компетентности специалистов, которые работают с их ребенком, а специалисты должны быть уверены в искренности и открытости родителей. В то же время, если возникают какие-то вопросы или опасения, их не следует держать в себе, нужно стремиться к полной ясности. Коррекция детского аутизма должна начинаться как можно раньше. До трех лет этот диагноз не ставят, но если есть какие-то подозрения, целесообразно отнести ребенка к группе риска и начинать диагностические занятия продолжительностью не менее одного-двух месяцев. Даже если диагноз не подтвердится, они ничего, кроме пользы, не принесут. Вот основные правила коррекционной работы:

            1. Коррекция детского аутизма должна быть комплексной, и ведущее место отводится психолого-педагогической работе. Медикаментозное лечение во многих случаях целесообразно и даже необходимо, но к назначению различных препаратов (особенно стимулирующего характера) нужно подходить очень осторожно. Родителям нельзя вмешиваться в лечение ни при каких обстоятельствах: самостоятельное назначение или отмена каких-либо препаратов недопустимы.
            2. Аутичным детям трудно приспосабливаться к постоянно меняющимся условиям. Поэтому организационные особенности в учреждении, которое посещает такой ребенок, и дома должны быть одинаковыми или, по крайней мере, близкими. В идеале весь уклад жизни в семье с больным малышом должен соответствовать задачам коррекционной работы: это включает единство принципов отношения к ребенку со стороны всех членов семьи, последовательность и постоянство в их применении.
            3. Коррекционная работа остается необходимой на протяжении многих лет, но особенно интенсивной она должна быть на начальных этапах, в дошкольном и младшем школьном возрасте, причем, именно в этот период основная нагрузка приходится не на специалистов, а на родителей.
            4. Работа с малышом должна проходить в достаточном объеме. Когда в образно говорят, что коррекция детского аутизма должна продолжаться 25 часов в сутки, имеют в виду не количество учебных часов, но «коррекцию всей жизнью». Это, прежде всего, касается структурирования пространства (четкая связь определенных видов деятельности с соответствующими участками учебных помещений) и времени (через систему подходящих по объему и форме расписаний).
            5. Коррекционная работа, особенно на начальных этапах, строится на основе индивидуально разработанной программы, поэтому формальный перенос чужого опыта недопустим, его нужно использовать с осторожностью и творчески.
            6. Конечно же, никакие глубокие теоретические выкладки и советы не сравнятся по силе убеждения с конкретным случаем из реальной жизни. Поэтому в заключение хочется привести такой вот показательный пример. Мальчика Алешу привели на консультацию в возрасте 1 год и 11 месяцев с подозрением на детский аутизм. Речи у него фактически не было (1-2 нечетких слова без обращения), обращенную речь он не понимал, навыками опрятности не владел, в поведении отмечалось много различных стереотипных действий. При этом у некоторых родственников ребенка отмечены аутистические черты. Вначале было проведено несколько диагностических занятий, в ходе которых постоянно уточнялись как особенности нервно-психического развития, так и общее состояние здоровья: в частности, мальчика консультировали детский психиатр и невролог. Консультация показала наличие признаков органического поражения мозга, что было подтверждено специальным исследованием — магнито-резонансной томографией, позволяющей сканировать и выявлять органическую патологию органов и систем организма. У ребенка была обнаружена киста (полое образование с жидким содержимым) в ткани мозга. Электроэнцефалография (графическая регистрация нервных импульсов мозга) выявила наличие очага патологических импульсов в мозге, провоцирующих судороги. Была назначена противосудорожная терапия. Индивидуальная коррекционная программа была ориентирована в первую очередь на формирование навыков опрятности, далее — на развитие понимания речи и звучащей речи, и организацию поведения. По окончании диагностического периода (около двух месяцев) родителям была дана соответствующая программа и инструкции по ее выполнению. Родители выполняли ее очень тщательно, при необходимости получали дополнительные консультации. Уже через месяц у ребенка сформировались навыки опрятности, в настоящее время он хорошо понимает обращенную речь (в близком возрастной норме объеме), появились обращение, простые фразы. Мальчик стал более контактным и активным, любит заниматься. Проблем остается еще много, но «прорыв» уже произошел, и специалисты считают, что это, прежде всего, заслуга родителей. Комментируя этот случай, хочется обратить внимание, что работать с малышом начали достаточно рано, не дожидаясь уточнения диагноза, и родители активно, тщательно и последовательно выполняли все рекомендации специалистов. Хотя коррекционную работу с ребенком проводила в основном, только мама (папа очень занят на работе), положительный эффект — налицо. Всем родителям аутичных малышей хочется пожелать: не стоит всей семьей метаться в поисках чудесного избавления от болезни. Самое большое чудо, способное победить любой недуг, — это вера в успех терпение, целеустремленность и, конечно же, любовь к своему ребенку.

              www.2mm.ru

              Помощь детям, страдающим аутизмом

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: В столице 12 часов 9 минут. Алексей Дыховичный у микрофона. Сергей Морозов, председатель общества помощи аутичным детям «Добро», кандидат биологических наук, у нас в гостях. Сергей Алексеевич, здравствуйте!

              С. МОРОЗОВ: Здравствуйте!

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: «Помощь детям, страдающим аутизмом» — так звучит тема нашего эфира. Сегодня Всемирный день распространения информации об аутизме – 2 апреля. Давайте, этим мы займемся. Сергей Алексеевич, с вашей точки зрения, насколько проблема остра и важна?

              С. МОРОЗОВ: Проблема острая, прежде всего, потому, что детей с аутизмом очень много.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Много – это сколько?

              С. МОРОЗОВ: Мы, к сожалению, по России не знаем, сколько. Но по данным за прошлый год, в Соединенных Штатах в среднем на 110 новорожденных один рождается с аутизмом. Если взять такую же пропорцию, то тогда до 18 лет детей с аутизмом в России больше 400 тысяч.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Вы не знаете в связи с низким уровнем выявления? С низким уровнем диагностики, да?

              С. МОРОЗОВ: Да. Еще это связано с тем, что у нас уровень диагностики пока оставляет желать лучшего.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А в России – и в Москве, и в крупных городах – или…?

              С. МОРОЗОВ: В Москве получше. В крупных городах тоже неплохо. Но все равно, мы не на порядок меньше, чем на Западе, но существенно меньше. Если речь идет о других регионах, например, Пермский край. 2 миллиона населения. На 2 миллиона выявлены 73 ребеночка. А по идее, должно быть около 2 тысяч.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Аутизм – это диагноз?

              С. МОРОЗОВ: Да, безусловно, это медицинский диагноз. Психиатрический диагноз, входит в МКБ-10 – Международную классификацию болезней. Причем, есть несколько диагнозов, которые объединяются вместе, как расстройство аутистического спектра. Вот в психиатрии несколько направлений. С одной стороны, лечить таблетками – фармакотерапия. С другой стороны, есть психотерапия. Но есть еще третье направление – лечебная педагогика, или, как у нас называют, коррекционная педагогика. Вот любой врач, который с этой проблемой хоть немножко знаком, он сразу скажет: конечно, нужно все три момента, но прежде всего, лечебная педагогика.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Медикаментозно тоже лечат?

              С. МОРОЗОВ: Да, конечно. Иногда это бывает необходимо.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Я напомню нашим слушателям, что у нас есть смс +7 985 970 4545. Вы можете присылать свои сообщения и вопросы. В чем проявляется эта болезнь? Простите за такое вот…

              С. МОРОЗОВ: Я бы не сказал «болезнь». Но чаще это нарушение развития. Потому что нарушение развития – это тоже один из вариантов расстройств медицинских. И проявляется прежде всего в том, что ребенок как бы погружен в свой внутренний мир. У него нет необходимости или возможности взаимодействовать с окружающим, прежде всего, с людьми. И кроме этого, у него много однообразных, повторяющихся форм поведения. Вот он, например, бегает по кругу, и остановить его крайне сложно. А у другого гораздо более интеллектуальный вариант – он за компьютер попал, но достать его невозможно! Или за фортепиано.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Знаете, это настолько… как провести грань между нормой и патологией? Потому что вы сказали, что это диагноз, значит, это можно назвать патологией. Как провести грань? Потому что вот то, что вы перечислили, вот эти симптомы, они свойственны очень многим талантливым, по крайней мере, людям. Свой внутренний мир, и человек…

              С. МОРОЗОВ: Безусловно. Если вы, например, на компьютере решаете какую-то задачу, вам компьютер нужен как средство – это один вариант. Но если вы его эксплуатируете для того, чтобы… например, просто у вас мелькало перед глазами, или бесконечно играете в одну и ту же игру, и когда вам нужно оторваться, не можете… вернее, другим нужно… То есть, у ребенка с аутизмом эти черты приводят к тому, что возможности социализации, возможности обучения, возможности самостоятельной жизни – они очень часто оказываются ограниченны. В принципе, это преодолимо в той или иной степени, но в очень разной.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Это мир не приспособлен для этих людей, или эти люди не приспособлены?

              С. МОРОЗОВ: И то, и другое. Поэтому , когда мы хотим помочь ребенку с аутизмом… как бы один вектор – пытаться сделать так, чтобы у него появилась потребность общаться с другими людьми, потребность взаимодействовать с миром. С другой стороны, и мир должен понять, что даже хорошо очень адаптированные люди с аутизмом, они не во всех ситуациях чувствуют себя достаточно хорошо, и могут часто просто оказываться в тупике. Уровень очень разный, потому что аутизм крайне неодинаков. У одного, например, речи вообще нет. Другой говорит много, но никому.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Речи нет вообще, потому что он просто не хочет общаться? Или не может?

              С. МОРОЗОВ: Нет, нет! Не не хочет – у него нет необходимости кому-то что-то сказать.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, не хочет, значит.

              С. МОРОЗОВ: Нет! Но для того, чтобы сказать кому-то что-то нужно другого видеть!

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Сказать он может?

              С. МОРОЗОВ: Нет! Этому надо учить. И далеко не всегда получается.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Но тогда врач, который не знаком с этим диагнозом, поставит диагноз «немой».

              С. МОРОЗОВ: Такого диагноза нет, потому что это симптом. А отчего немота? От того, что у ребенка, например, со слухом плохо, или, например, у него врожденное речевое недоразвитие… Но ведь человек с врожденным речевым недоразвитием начинает пытаться жестом, пытаться мимикой привлечь внимание, что-то сообщить.. А здесь вместо звучащей речи научить ребенка с аутизмом жестам – тоже чрезвычайно сложно. Вопрос не в том, что у него средства коммуникаций нарушены, а у него потребности в этом, мне кажется, нет.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Если взять те страны, где выявление таких детей находится на достаточном уровне, и этот достаточный уровень уже какое-то продолжительное время существует, то можно ли говорить о каком-то изменении количества таких детей?

              С. МОРОЗОВ: есть даже такой термин, который мне не очень нравится – «болезнь 21 века». Потому что где-то со второй половины 80-х годов частота аутизма начала очень быстро расти. Вот по последним данным, один случай на 110, по американским данным. Два года назад был 1 случай на 150. Причины этого не очень понятны. С чем это связано – с изменением среды, которая стала благоприятствовать проявлению этих признаков более ярко, может быть, это связано с какими-то наследственными факторами… Этот вопрос сейчас обсуждается, но нельзя сказать определенно. Думаю, что тут несколько факторов. Для России, прежде всего, низкий уровень диагностики, потому что, если мы говорим: 1 случай на 100, 150, ну, пусть на 200, то у нас в лучшем случае получается 1 на 1000. Я бы предпочел, чтобы пореже.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Да, но не потому, что плохая диагностика, а потому что, действительно…

              С. МОРОЗОВ: если мы не выявляем таких детей, то мы не можем адекватно построить помощь. Потому что это даже не только чисто методический вопрос. Вот у нас сейчас нет системы помощи детям с аутизмом. Какие-то отдельные шаги предпринимаются, но ведь, чтобы создавать систему, надо хотя бы посчитать финансово – во что это обойдется.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: На конкретных примерах, от вопросов конкретных наших слушателей мне бы хотелось, чтобы вы объяснили, до какой степени у нас нет системы. Домохозяйка из Москвы спрашивает: «Назовите школу в Москве, куда можно отдать неразговаривающего семилетнего ребенка, больного аутизмом».

              С. МОРОЗОВ: Насчет «неразговаривающего» я не знаю. Почему? Потому что в школе от него все равно будут ожидать, чтобы он хоть как-то, но говорить мог. Классы для детей с аутизмом в Москве во многих школах есть. В каждом округе, это абсолютно точно. Есть группы отдельные для детей с аутизмом. Но, понимаете, вопрос немножко по-другому стоит. Вот, например, мне один руководитель общественной организации, не московской, сказал: а у нас в области все дети ходят в школы, аутичные в том числе. Но если они туда ходят, сразу возникает вопрос: а кто и что с ними там делает? Потому что для того, чтобы работать с такими детьми, нужно обладать и определенными навыками, определенными методическими приемами, очень большой фантазией… но этому наших педагогов не учат! И в результате получается – в школу-то он ходит, а дальше что? Бывают случаи очень высокого уровня адаптации, когда дети потом, после школы могут приобретать какую-то профессию, могут пойти в вуз. Иногда. Но бывают случаи – он в школе пробыл на индивидуальном обучении положенное время, а дальше – некуда. И дальше он остается в семье. Если родители уходят из жизни, то дальше он… Систем соцзащиты у нас, приспособленных для того, чтобы помогать таким детям, или хотя бы их сопровождать, очень мало.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Они должны быть, с вашей точки зрения, изолированы от других детей? То есть, это отдельные классы… Или, как в некоторых странах, даже дети с болезнью Дауна учатся вместе с…

              С. МОРОЗОВ: Очень спасибо за такой вопрос! Почему? Потому что сейчас уже много лет обсуждается: а как мы должны помогать этим детям? Потому что, конечно, в идеале хотелось бы, чтобы они учились вместе, чтобы они были вполне равноправными членами общества и все прочее. Но для того, чтобы подготовить его к школе, нужна специальная работа. То есть, если мы хотим объединять, мы сначала должны поработать индивидуально.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: И с детьми, и со школой?

              С. МОРОЗОВ: И с детьми, и со школой, и с обществом! Потому что общество должно тоже знать что-то об аутизме. Вот, собственно, Всемирный день распространения знаний об аутизме как раз с этим и связан. Потому что информация, которая распространена, об этом нарушении развития, она не всегда оказывается достаточно научно обоснована, часто бывают всевозможные мифы. Ну, например, что все дети с аутизмом необыкновенно талантливы. Есть талантливые, безусловно, но часто бывает, что и нет.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: «Моя дочь-выпускница собирается поступать на дефектолога. Она хочет работать в будущем с аутичными детьми. Как точно называется эта специальность? Насколько реально могут помочь специалисты таким детям?» — спрашивает домохозяйка из Камышина.

              С. МОРОЗОВ: Сейчас не один педуниверситет, не один факультет коррекционной педагогики — или дефектологии, как раньше называли — специалистов именно по работе с детьми с аутизмом не готовят.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А уже это выпускница, она уже это знает, она это поняла на собственной шкуре.

              С. МОРОЗОВ: Это раз. Поэтому ей надо искать учреждение, где с такими детьми работают. Возможно, например, в Академии повышения квалификации, где я веду курс по аутизму, там проводится курс повышения квалификации. При Академии педнаук сотрудники Института коррекционной педагогики тоже повышают квалификацию по тому поводу. То есть, в принципе, найти такое место можно, но их очень мало.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Борис спрашивает: «Есть ли генетическая предрасположенность?»

              С. МОРОЗОВ: Есть, и серьезная.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Дмитрий: «Герой американского фильма «Человек дождя» был болен аутизмом?»

              С. МОРОЗОВ: Да, безусловно. Я помню, когда этот фильм только появился, мы с моим учителем Кларой Александровной Лебединской просматривали его много-много раз, и с клинической точки зрения он совершенно безупречен.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Но у него были же свои таланты…

              С. МОРОЗОВ: Естественно!

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Вот вы говорите, что не все… Вот Рита спрашивает: «Гений Перельман страдает аутизмом или нет?»

              С. МОРОЗОВ: Я не буду отвечать.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Я понимаю, что вы не будете отвечать, потому что вы врач, и вы не будете ставить диагноз по радио. Это понятно. Но бывают случаи, когда совсем никаких талантов, что ли?

              С. МОРОЗОВ: Бывает и так. А иногда эти таланты… Понимаете, в чем дело? Любой талант, он реализуется тогда, когда человек развит более или менее гармонично. Например, можно обладать блестящей техникой игры на фортепиано, но техника – это средство. Для того, чтобы сказать что-то, нужно обладать определенным переживанием, определенным опытом душевным, чтобы передать это другим слушателям. Если за этой техникой ничего нет, кто же его пойдет слушать? Можно назвать это талантом. Талант быстро перебирать пальцами по клавиатуре. Если так, то талант. Например, девочка талантливо собирает пазл, очень сложный. При всем при том, что интеллектуально она очень сильно отстает. Талант? Да, безусловно, в этом плане талант. Но когда мы говорим о талантах и способностях, мы подразумеваем не только сам по себе талант, а его значимость для других, возможность что-то сделать социально продуктивно. А здесь часто оказывается, что если мы не поможем такому ребенку, то этот талант ни во что и не выльется.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Рита констатирует: «Работаю в спецшколе. В классе дети с аутизмом. Сложно».

              С. МОРОЗОВ: Очень! Потому что считается во всем мире, что психолого-педагогическая коррекция аутизма – это самое сложное направление. Потому что очень часто оказывается ситуация трудно предсказуемая. Взять, например, составить план урока, пусть индивидуального даже. Я не могу сказать на 120 процентов, дать гарантию, что ребенок поведет себя так, а не иначе. И поэтому, какой методический прием педагог применит, каким образом он будет стараться добиваться того, что он считает необходимым? Ему нужно обладать неимоверной находчивостью, фантазией и терпением.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Сергей Алексеевич, давайте масштабно, государственно помыслим. Вы так мыслите?

              С. МОРОЗОВ: Стараюсь.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Тогда что, с вашей точки зрения, должно… Это же государственная проблема! Это не частная проблема, совершенно очевидно. Что должно — и должно ли? – государство делать , предпринимать для того, чтобы помочь этим детям? И людям. Потому что это же дело такое, оно не…

              С. МОРОЗОВ: Безусловно, люди становятся взрослыми. Здесь нужно прежде всего, по-моему, определенную законодательную базу иметь. Потому что сейчас в Законе об образовании ничего об этом не сказано. Закона о специальном образовании у нас нет. Есть традиционно сложившиеся направления коррекционной педагогики, но они как есть, так и живут по старым, еще советским, различным документам. Для аутизма таких документов нет. И в результате нужно и в медицине тоже решить целый ряд вопросов, потому что во всем мире и в принятом приказом по Министерству здравоохранения у аутизма нет возрастных границ. Спросите любого родителя ребенка с аутизмом. Ему в определенном возрасте, чаще всего в 18 лет, этот диагноз поменяют. Естественно, сразу возникает ответ на вопрос, почему нет статистики. А как считать?

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Можно, я буду предельно циничным…

              С. МОРОЗОВ: Ради бога!

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: …и спрошу вас. Я циничен предельно и помимо того, что надо помогать людям, которым не повезло, а есть ли какой-то экономический смысл в этом?

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Какой?

              С. МОРОЗОВ: У нас опять никто ничего не считал. В Соединенных Штатах посчитали, что если мы вкладываем средства в раннюю диагностику и раннюю коррекцию, раннюю помощь детям с аутизмом, то годам к 20 уже экономится порядка 200 тысяч долларов. А к годам к 50 порядка миллиона. Экономится почему? Потому что если мы не помогаем, то дальше это чаще всего – процентов на 97-98 – тяжелая психическая инвалидность. Это означает: человек не работает, его нужно содержать на протяжении длительного времени. Это означает, что родители выпадают из общественного процесса, не работают, налогов не платят.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А эти дети смогут работать?

              С. МОРОЗОВ: Конечно!

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: «Вылечив» аутизм, они станут нормальными людьми и будут работать, или как-то по-другому здесь?

              С. МОРОЗОВ: Нет, совсем не обязательно. Но, во-первых, можно подобрать такие социально значимые занятия, которые им будут по силам. Потому что, например, один из наших бывших воспитанников, он занимается архивным делом, и не знаю, может быть, закончил, может быть, еще нет – диссертацию. Но , с другой стороны, в том же Нью-Йорке до 40 процентов мусорщиков – это люди с аутизмом. Но там, где они работают, там чисто! Потому что ребенка с аутизмом как ты научил, так он и будет делать. Научил хорошо – будет делать хорошо! Или возьмите… я видел работников фарм-предприятий, видел работников сферы обслуживания, общественного питания. Они прекрасно справляются со своими обязанностями! Видел одного бухгалтера, который в Штатах получает больше, чем другие.

              А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Сергей Морозов, председатель Общества помощи аутичным детям «Добро», был у нас в гостях. Сергей Алексеевич, спасибо вам!

              echo.msk.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Navigation