Шизофрения и цвет

ГЛАВА 3. Отношение к цвету при психических заболеваниях (продолжение)

3.1.3. Клиника шизофрении и цветовые выборы больных

Как показало наше исследование, клиническими факторами, оказывающими влияние на цветовые выборы больных шизофренией, являются тип течения болезни, срок или давность заболевания, а также ведущий психопатологический синдром. Высокоспецифичные для шизофрении эмоциональные расстройства — неадекватность, амбивалентность и тупость проявляются не в самих цветовых предпочтениях, а в характере отношения больного к акту цветового выбора.

Грубо прогредиентные варианты шизофрении, например, непрерывно-прогредиентная параноидная шизофрения, характеризующаяся практическим отсутствием ремиссий и тотальными личностными изменениями, обнаруживают выраженные отличия в сравнении с малопрогредиентными. У первых тенденция предпочтения ярких и светлых оттенков теста Люшера носила особо утрированный характер. Цветовые выборы больных малопрогредиентной шизофренией, как это было показано ранее в исследовании Н.Л. Васильевой и Т.В. Корневой (1984), имели более сбалансированный вид. Степень прогредиентности шизофрении и выраженность основной тенденции цветовых выборов при данном заболевании находятся между собой в прямой зависимости.

Давность заболевания сглаживает основную тенденцию цветовых предпочтений больных. Сравнение больных, страдающих шизофренией не более 3-х лет, с длительно болеющими (более 10 лет), выявило определенное нивелирование этой тенденции, особенно, у больных с редукцией продуктивной симптоматики и нарастанием эмоционального оскудения.

При рассмотрении связи между цветовыми выборами больных и выявляемыми у них на момент обследования психопатологическими синдромами обнаруживаются, по меньшей мере, две ее стороны.

Условно, их можно охарактеризовать, как количественная и качественная. При сравнении больных, у которых выявлялись синдромы параноидного круга (параноидный, галюцинаторно-параноидный, депрессивно-параноидный и др.), с больными, в клинической картине болезни которых на первый план выступали неврозоподобные, психопатоподобные или апато-абулические расстройства, обнаруживается, что для первых основная тенденция цветовых предпочтений при шизофрении носит существенно более выраженный характер. Различия между синдромами параноидного и непараноидного типа были особенно наглядными в отношении к красному цвету. Красный и его оттенки особо предпочитались больными с параноидными расстройствами. В таблице 8-ми цветов среднее ранговое место красного у них составило 2.8, в то время как у больных без параноидных расстройств — 3.9 (различия достоверны на 5% уровне; Р < 0.05).

Данный факт имеет существенное значение. Учитывая символику красного цвета и характер его психофизиологического воздействия на человека, можно сделать вывод, что «психология параноика», если можно так выразиться, — это «психология красного цвета» или «красного состояния».

С красным цветом связывается все самое активное, сильное и энергичное — от неописуемой радости до дикого гнева. Предпочтение красного означает либо стремление к этим «красным» состояниям, либо их переживание. Находиться в «красном состоянии» — это, по крайней мере, означает быть «ослепленным». Такой человек фиксирован на определенных, очень значимых для него идеях и чувствах, упорно стремится к их реализации, не обращая внимания на какое-либо сопротивление. Красный — действие, которое во что бы то ни стало должно осуществиться, освободившаяся энергия, которую практически, нельзя погасить, раз и навсегда сделанный выбор, лишенный сомнений. В этом — рок «красных состояний», которые становятся неподвластны человеку и влекут его за собой до тех пор, пока цель не будет достигнута, либо встречная преграда не окажется сильнее и тогда последует «взрыв». Принципы красного, как символа силы, — «все или ничего», «победа или смерть» и т.д.

Предпочтение красного параноидными больными сигнализирует о том, что их «психическая энергия» вышла из под контроля. Они становятся зависимыми от своих «красных состояний», определяющих как их поведение, так и отношение к окружающему. Это означает установку на непримиримую борьбу, поиск врагов, признание лишь крайних мер и отрицание компромиссов. «Красное состояние» ищет борьбу и сопротивление и, если не находит этого в реальном мире, то обращается к иллюзорному.

Психомоторная заторможенность параноидного больного под влиянием нейролептиков не должна вводить в заблуждение психиатров и клинических психологов, если они обнаруживают у него повышенное предпочтение красного цвета. Пациент может «выстрелить» в любую минуту, в самый неожиданный момент. Сохранение повышенного предпочтения красного после проведенного лечения, свидетельствует о некачественной ремиссии, несмотря на редукцию бреда и галлюцинаций и появление критики. Как показывают наши наблюдения, через короткое время следует новое обострение.

Противоположностью «красного состояния» является «синее». Оно, практически, не свойственно параноидным больным. Этот цвет редко поднимается выше 5 места в их ранговых рядах цветовых предпочтений, то есть, не «уравновешивает» красный. Используя выражение Гете, можно сказать, что у параноидных больных отсутствует цельность и гармония психических состояний. Поэтому, с точки зрения цветовой психологии, лечение параноидных больных должно включать в свои цели и обретение ими возможности переживать «синие состояния» — релаксацию, умиротворение, чувство удовлетворения и т.д.

Цветовые выборы параноидных больных несут определенную информацию о содержании их галлюцинаторно-бредовых переживаний. Например, повышенное (1-3 места цветового ряда) предпочтение коричневого цвета наблюдается у больных с ипохондрическим содержанием галлюцинаций или бреда. В случае психической нормы, выборы коричневого на первые места отмечаются у лиц с фрустрацией физиологических потребностей или у соматических больных. Интересно, что во многих случаях за, казалось бы, нелепыми и вычурными жалобами больных, предпочитающих коричневый («на мой желудок действуют какими-то лучами, и он гниет», «у меня изо рта идет смердящий запах» и т.д.), которые однозначно оценивались психиатрами как бред или галлюцинация, действительно стояло то или соматическое неблагополучие.

Это же верно не только для предпочтения отдельных цветов, но и для цветовых сочетаний. Так, цветовая пара — фиолетовый — красный на первых двух местах цветового ряда во многих случаях указывала на существенную роль в болезненных переживаниях больного сексуальных проблем.

Касаясь цветовых профилей непараноидных синдромов, прежде всего, следует отметить роль таких цветов как зеленый и красный. Для больных с неврозоподбными расстройствами, среди которых преобладали астенизация, раздражительность, фобии, общим оказалось негативное отношение к красному цвету, средний ранговый показатель которого составил 4.35. Чаще всего данный цвет занимал 5-7 места основной таблицы теста. Психологически подобный результат является достаточно понятным: отвержение красного свидетельствует о перевозбуждении, непереносимости сильных раздражителей.

Больные с психопатоподобными расстройствами — эксплозивностью, брутальностью, повышенной конфликтностью обнаруживают выраженное отрицательное отношение к зеленому цвету (средний ранг — 4.3).

Учитывая изложенные в предыдущей главе факты о связи между цветом и эмоциями, можно предположить, что цветовые выборы больных шизофренией несут информацию об эмоциональных расстройствах, характерных для этого заболевания.

3.1.4. Эмоциональные нарушения

Изменение отношения к цвету при шизофрении неоднократно наблюдалось при тестировании больных с помощью теста Роршаха и традиционно связывалось с нарастанием эмоционального дефекта. Было отмечено, что по мере развития процесса, происходит общее снижение количества цветовых интерпретаций (Piotrowski — 1965). Однако С и СF интерпретации начинают преобладать над FC и М («кинестетическими») ответами (Rickers-Ovsiankina — 1983).

Согласно Piotrowski (1965) три признака в тесте Роршаха являются патогномоническими для больных шизофренией: наличие одного или двух СF ответов (1); «сумма» цвета больше 1, но меньше 3.5 (2); наличие одного С или СF ответа при отсутствии «с» (светотень) интерпретации.

Delay с соавт. (1958) таким признаком считает простое называние цвета больным без какой-либо интерпретации.

По данным Eggert (1942) количество С и СF интерпретаций больше у больных гебефренической формой шизофрении, чем параноидной и простой.

В иссследовании Л.Ф. Бурлачука (1979) показано, что у больных галлюцинаторно-параноидной формой с выраженным дефектом в сравнении со здоровыми наблюдается снижение количества FС и СF ответов и рост С интерпретаций. У 28 больных отмечалось простое называние цвета.

При сравнении больных шизофренией в начальной стадии заболевания с дефектными больными у последних обнаружено общее снижение цветовых интерпретаций, особенно FС ответов. Л.Ф. Бурлачук характеризует больных в начальной стадии заболевания как «эмоционально напряженных», основываясь на том факте, что у них значительное количество FС интерпретаций сочетается с очень высоким удельным весом С ответов, а цветовые ответы преобладает над кинестетическими (М).

Сравнивая эти результаты с цветовыми предпочтениями больных по тесту Люшера, несмотря на различие исследовательских методов, можно отметить совпадения по многим параметрам. Во-первых, это усиление «интереса» к цвету на начальных стадиях заболевания, что отражает снижение интеллектуального, сознательного контроля эмоциональной сферы. На первый план выходят плохо контролируемые аффекты страха, гнева, эйфория, что создает впечатление усиления эмоций. В действительности причиной подобного, скорее, является расщепление эмоциональной и когнитивной сфер. Ранее подавляемые аффекты начинают свободно «разгуливать» и следовать только своей «логике». Во-вторых, с нарастанием дефицитарного состояния, этот «интерес» к цветам снижается; создается впечатление, что больные не знают, что с ними «делать», эмоциональное содержание цвета выхолащивается. В тесте Роршаха это проявляется в форме простого называния цвета, а Люшера — в неспособности провести акт цветового ранжирования. Больной не в состоянии проранжировать цвета по степени приятности не потому, что негативно относится к исследованию, а потому, что не понимает, как это цвет может нравиться или не нравиться. Больной может назвать цвет, но личностно отнестись к нему уже не способен. Говоря клиническим языком, у такого больного выявляется «эмоциональная тупость», являющаяся одним из главных признаков дефекта вызываемого болезнью.

Другими важнейшими эмоциональными нарушениями при шизофрении являются неадекватность и амбивалентность. Согласно клиническим наблюдениям, неадекватность, как правило, предшествует амбивалентности. Ее можно считать первой стадией процесса эмоционального деградирования больного шизофренией, итогом которого является тотальное эмоциональное оскуднение.

Наши наблюдения позволяют рассматривать неадекватность, амбивалентность и тупость как три стадии единого процесса, а не самостоятельные формы эмоциональной патологии. Во всех проявляется существенно общее, что позволяет связывать их с друг другом не формально, а содержательно. Основанием подобного вывода является генетическое родство форм отношения к акту цветового выбора у больных с проявлениями подобной эмоциональной патологии. Общим является выхолащивание эмоциональных значений цвета и замена их предметными, второстепенными ассоциациями.

На первой стадии (неадекватность) это проявляется в приписывании цвету несвойственных (в общепринятом плане), сугубо индивидуальных значений, основанных на поверхностных, «слабых» ассоциациях. Так один из больных выбрал в качестве наиболее симпатичного черный цвет, что при шизофрении наблюдается очень редко. Свой выбор он обосновал следующим образом: «цвет мира, а не войны, потому что черный — цвет земли, поэтому он и радостный». Другой пациент, поставивший черный цвет на последнее место, вместе с тем дает ему положительную характеристику: «цвет ночи, когда заходит солнце, чувствую себя гораздо лучше» (бред воздействия солнечных лучей), а затем добавляет — «но и плохой, сам по себе цвет не очень хороший».

На последнем примере можно уже наблюдать переход эмоциональной неадекватности в амбивалентность. Она проявляется в форме объединения в представлениях больного противоположных значений цвета. В норме, амбивалентность также наблюдается, но психически здоровый человек нивелирует ее, в частности, с помощью создания иерархии признаков. Для больного шизофренией с эмоциональной амбивалентностью все значения и ассоциации цвета рядоположены, имеют, примерно, равную ценность и актуализация их зависит в основном от ситуативных причин. В акте цветового выбора особенно яркие случаи эмоциональной амбивалентности проявляются в форме одновременного положительного и отрицательного отношения к цвету. Больной может перекладывать его с места на место, изменять положение в цветовом ряду при последующих выборах и даже заявлять, что «половина цвета мне нравится, а другая нет». Просьбы объяснить подобное отношение к цвету вызывают ответы типа: «синий — веселый, цвет курьерского поезда, на котором весело ехать, но он и грустный, т.к. у меня зонт синего цвета, а я дождь не люблю».

Создается впечатление, что больному требуется своеобразный костыль — предметная ассоциация цвета, чтобы выполнить задание цветовой классификации. Ему трудно отнестись к цвету непосредственно, прочувствовать эмоциональное впечатление, вызываемое самим цветом.

На стадии эмоциональной тупости больной оказывается неспособным даже приписать цвету какие-либо эмоциональные значения. Цвет становится для него просто краской, которой можно что-нибудь покрасить, но не более. Поэтому инструкция «выбрать цвета по степени симпатичности» ничего не говорит больному и он уточняет: «как это симпатичный? Надо знать, для чего выбираешь цвет». Столь выраженное влияние на цветовые симпатии больных шизофренией специфических для данного заболевания эмоциональных расстройств, ставит под сомнение возможность диагностики эмоциональных состояний больных с помощью методики цветового ранжирования.

С целью более определенного ответа на данный вопрос, нами был проведен следующий эксперимент. Кроме традиционного выбора цветов «по степени симпатии» (1-й тип выбора), больным было предложено проранжировать цвета в соответствии со своим актуальным эмоциональным состоянием (2-й тип). Результаты представлены в таблице 3.1.4.1

psyfactor.org

ГЛАВА 3. Отношение к цвету при психических заболеваниях

Исследования восприятия и отношения к цвету при различных формах психической патологии представляют особый интерес. С одной стороны, они способствует более глубокому и дифференцированному пониманию закономерностей цветового воздействия на психику, генезиса и содержания цветовой символики, а с другой, — патопсихологических механизмов психических нарушений, прежде всего, аффективной сферы человека. Кроме этого, цвет может быть использован в качестве средства ранней и дифференциальной диагностики психических отклонений.

Есть ли цвет у безумия? Отражают ли цветовые симпатии психических больных психопатологическое содержание болезни? Что символизирует цвет для больного? В настоящей главе мы попытаемся ответить на эти и другие вопросы, связанные с проблемой цвет — психическая патология человека.

О психиатрических учреждениях, нередко говорят — «желтый дом». В. Кандинский видит в «охлажденном» желтом «красочное выражение безумия», причем, как принято выражаться в быту, «не тихого помешательства», а яркого безумия, слепого бешенства. Надо признать, что это не просто остроумная метафора. Как будет показано ниже, желтый цвет при ряде психических болезней занимает особое место. Но как показывает наш многолетний опыт исследования психических больных, и результаты многих экспериментальных работ в данной области, у безумия нет одного цвета. Точнее, у разных форм безумия имеется свой цвет. И, возможно, в будущем «цветовая классификация» форм психической патологии не будет восприниматься как нечто эксцентричное и лженаучное.

Одним из самых тяжелых и распространенных психических заболеваний является шизофрения или «ранее слабоумие» по Крепелину. Этиология и патогенез шизофрении, несмотря на огромное число исследований, посвященных этому заболеванию, все еще до конца остаются невыясненными. Большинство современных психиатров склоняются к тому, что шизофрения представляет собой не одно цельное заболевание, а скорее группу заболеваний, имеющих определенное сходство в клинической картине, что и позволяет их классифицировать как шизофрению. Психопатологическим ядром шизофрении признается дискорданность (расщепление) психических функций — рассогласование и дисгармоничность мышления, эмоций, моторики и т.д. («шизо» — «расщепление», «френ» — «разум»; пер. с греческого).

Среди форм шизофрении различают простую, гебефреническую, кататоническую и параноидную, выделенные классиками психиатрии. В настоящее время к ним добавляют циркулярную, ипохондрическую, неврозоподобную и т.д.

Первые данные о восприятии и отношении к цвету у больных шизофренией были получены психиатрами при наблюдениях за цветовой гаммой одежды больных, а также их художественной продукции.

Цвета одежд больных производили впечатление либо чего-то нелепого, неадекватного и вычурного (нередко, благодаря желтому цвету), либо — монотонности и маловыразительности. Аналогичные два варианта цветовой гаммы наблюдались и в рисунках больных, что было расценено рядом психиатров как свидетельство отсутствия какой-либо специфики в отношении к цвету, общей для всех больных шизофренией.

Произвольность и неадекватность использования красок в рисунке, вот, пожалуй, то, что признавалось общим для всех больных шизофренией. На это указывает, например, L. Navratil (1921).

J. Bobon (1957) выделил два признака неадекватности палитры рисунков больных шизофренией: краски в рисунках не соответствуют реальной действительности (ср. «неподражательные» цвета у детей по В.С. Мухиной — 1981); светотени распределены нереалистично. Также могут наблюдаться как «взрывы яркости», так и монотонная, тусклая расцветка, либо полный отказ от использования красок в рисунке ( J. Bieber., J.K. Herkimer — 1948; M.A. Landry — 1959).

Э.А. Вачнадзе (1972) сообщает, что в рисунках больных шизофренией преобладают темные, мрачные, безжизненные краски, объясняя это эмоциональным оскуднением больных.

Согласно P. Hartwich (1971), который тщательно замерял площадь, занятую в рисунке той или иной краской, больные предпочитали использовать при рисовании фиолетовую, желтую и белую краски.

Подобные результаты указывают на то, что взаимосвязи между шизофренией и отношением больного к цвету носят многоуровневый характер. В целом, для шизофрении характерно неадекватное отношение к цвету, но конкретная форма данной неадекватности определяется клинической картиной болезни.

Большинство исследователей связывало характер палитры рисунков больных с эмоциональными расстройствами, преобладающими в их клинике на момент обследования. Так H. Pfister (1934) при гебефренической форме шизофрении наблюдал как калейдоскопическую пестроту красок, так и своеобразную мрачность палитры рисунков больных, что однозначно соответствовало их эмоциональному статусу в те периоды, когда они рисовали.

Изменение палитры в зависимости от смены эмоционального состояния отмечено и С.А. Болдыревой (1974) у детей, страдающих щизофренией. В ее интересной монографии, посвященной рисункам детей, больных шизофренией, приводится случай с мальчиком 6 лет, рисующим черным цветом свалки и помойки, в период депрессивного состояния. При смене депрессии манией мальчик стал рисовать цветущую землю, изображая все красным цветом.

Цвет в рисунках больных отражает не только эмоциональную патологию при шизофрении, но и тематику бредовых и галлюцинаторных переживаний, выступая в качестве их символа или знака.

Главную роль, при этом, играют все те же три «основных» цвета, составляющие «цветовой архетип» человека — белый, черный и красный.

Преобладание в рисунке того или иного цвета зависит от содержания психопатологической продукции и отношения к ней самого больного.

Так, преобладание в рисунках больного черного цвета указывает на устрашающие галлюцинаторные и бредовые переживания. Черные образы символизируют для него зло, насилие, опасность, смерть, болезнь и т.д. (Н.К. Суворова — 1970; С.А. Болдырева — 1974).

Красный также, нередко, связан с галлюцинациями и бредом. Например, J. Jakab (1959) наблюдал в рисунках больного символическую связь между красным цветом и бредовыми идеями воздействия электрическим током. С.А. Болдырева указывает на то, что дети, страдающие шизофренией, часто используют для отображения своих галлюцинаторных образов красную краску, особенно, если галлюцинации сопровождаются психомоторным возбуждением (1974).

Использование белого, в том числе, и намеренное не закрашивание больших областей белого листа бумаги чаще всего отмечается у больных, бред и галлюцинации которых носят преимущественно религиозный характер, склонных к построению метафизических систем, увлекающихся нетрадиционными философскими и психологическими учениями.

Можно предположить, что цветность рисунка больного шизофренией может служить индикатором наличия продуктивной симптоматики — бреда, галлюцинаций и т.д. В то время, как отсутствие интереса к цвету, на что указывает С.А. Болдырева, свидетельствует о злокачественном протекании болезненного процесса, характеризующегося негативной симптоматикой или выпадением определенных психических функций.

3.1.1. Цветовое зрение у больных шизофренией

Обсуждение вопроса о цвете как индикаторе психопатологических нарушений при шизофрении было бы неполным без рассмотрения особенностей цветового зрения больных. Многими психиатрами неоднократно указывалось на непосредственное влияние болезненного процесса на состояние зрительного анализатора при шизофрении (В.Д. Азбукина — 1955). Подробное изучение патологии цветового зрения у больных шизофренией было проведено А.И. Певзнер (1966; 1968; 1969; 1971).

В качестве испытуемых в исследованиях А.И. Певзнер выступали больные шизофренией с жалобами на те или иные нарушения цветового восприятия. Были выделены жалобы трех типов: «я не различаю цвета, они все одинаковые»; «я не выношу цвета, они меня раздражают» и смешанный тип жалоб. Исходя из характера жалоб, А.И. Певзнер выделила три варианта патологии цветового зрения: гипестезический (ослабление реакций на цветовые стимулы), гиперстезический (усиление) с цветовыми обманами и смешанный вариант.В качестве экспериментальной методики использовались цветовые таблицы Е.В. Рабкина (1966).

А.И. Певзнер отметила связь между цветовой гиперстезией и повышением порога цветоразличения красного цвета. Для гипестезии было выявлено повышение порогов цветоразличения синего и зеленого. В целом, тип патологии цветоощущения оказался связанным с такими клиническими показателями как давность заболевания, тип течения и характер психотических приступов. Гиперстезия чаще всего наблюдалась у больных в начальных стадиях заболевания, а само начало болезни характеризовалось как острое. Гипестезия была более характерна длят пациентов с непрерывно-прогредиентным типом течения, длительно болеющих.

А.И. Певзнер указывает на связь между гиперестезией и депрессивными расстройствами у больных. При этом отмечались «цветовые обманы», т.е. неправильное определение цветового тона. Подобная связь подтверждается и наблюдениями С.А. Болдыревой, наблюдавшей у детей, находившихся в депрессивном состоянии, сложности в опознании цветовых тонов. Красный цвет назывался синим, а синий — желтым.

Гипестезия оказалась связанной с дереализационными симптомами. Больные жаловались на то, что вокруг все какое-то «ненастоящее», нереальное, «как во сне» и т.д.

С.В. Крайц считал, что «цветовые обманы» отражают аффективные колебания при психосенсорных формах шизофрении. Наибольшее раздражающее действие на больных с гиперстезией оказывают красный и черный цвета.

В.Д. Азбукина (1976) отметила повышение порогов цветоразличения синего и желтого цветов у больных параноидной шизофренией с реактивными осложнениями.

Учитывая данные, полученные при исследовании цветового зрения С.В. Кравковым с сотрудниками, результаты исследования А.И.Певзнер можно расценить как указывающие на патологические изменения в деятельности ВНС больного шизофренией, под влиянием болезненного процесса. Нарушения реактивности ВНС у больных шизофренией отмечалась во многих исследованиях.

Кроме указанных работ, нарушения цветового зрения в форме приобретенных дисхроматопсий в зависимости от острых психотических приступов и зрительных галлюцинаций обнаружены и в исследовании И.Л. Гольдовской (1978).

Не только грубые нарушения цветоощущения являются индикаторами психических нарушений у больных шизофренией. Информацию о них несет и соотношение порогов цветоразличения.

Э.Т. Дорофеевой с соавт. (1978) при обследовании больных шизофренией с психопатоподобным синдромом было выявлено, что изменение порогов цветоразличения в их соотношении между собой позволяет достаточно точно определить преобладающее эмоциональное состояние больных.

По данным Г.Я. Якуповой (1982) пороги цветоразличения испытывают влияние от терапии нейролептиками. Независимо от эмоционального состояния, наименьшие пороги цветоразличения наблюдались у больных, не получавших нейролептики. Абсолютная величина цветового порога не несет информации о глубине эмоционального дефекта. Это подтверждает вывод Э.Т. Дорофеевой (1970), что для диагностики эмоциональных состояний пациентов, информативным является именно соотношение порогов цветоразличения между собой, а не их абсолютные показатели.

Вместе с тем, И.Г. Беспалько (1975) не исключает, что при различных психических заболеваниях, в частности, шизофрении и маниакально-депрессивном психозе, абсолютная величина цветовых порогов по всему спектру может различать больных этими заболеваниями между собой, когда речь идет о больных общего соматотипа, в частности, пикниках. Соматотип больного является решающим фактором как для абсолютных величин порогов цветоразличения, так и для соотношения их между собой (см. главу 2).

Опираясь на результаты рассмотренных работ, можно сделать вывод, что изменения цветовой чувствительности при шизофрении в грубой ли форме (например, цветовые обманы) или выявляемые лишь с помощью специальных экспериментальных методов, отражают клиническую картину данного заболевания.

3.1.2. Цветовые предпочтения

В отличии от нарушений цветовой чувствительности при шизофрении, цветовые симпатии больных нельзя рассматривать только как непосредственную реакцию на болезненный процесс. Как это было показано в предыдущей главе, они могут быть опосредованы целой системой факторов, как психофизиологического, так и социально-психологического плана. Проявление болезни в цветовых выборах людей, страдающих шизофренией, как и в рисунках, прежде всего, сказывается в неадекватном отношении к цвету.

А.Л. Зюбан и Ю.В. Яновский (1970) изучали цветовые предпочтения больных шизофренией с целью проверки гипотезы Ю.Ф. Полякова (1962; 1969) о нарушении избирательности у больных при актуализации эмоционального опыта. Авторами был использован набор из 27 оттенков трех степеней насыщенности на основе краткой шкалы цветовых образцов Г.Г. Автандилова. Всем испытуемым были поставлены три задачи:

1. Выбрать два или более привлекательных для них цвета;

2. Выбрать два или больше неприятных цветовых тонов;

3. Разделить все цвета на три группы — «веселые», «мрачные» и «нейтральные».

В качестве «приятных» больные шизофренией чаще всего выбирали голубой, красный, зеленый, а также — черный и серый. Желтый и коричневый оценивались подобным образом очень редко. В 58 случаях из 150 (39%) все цвета «скопом» были оценены как «приятные».

В разряд самых «неприятных» чаще всего попадали те же черный и серый, что можно расценивать как проявление эмоциональной амбивалентности, столь характерной для больных шизофренией.

Классификация цветов по эмоциональному содержанию показала, что наряду с общепринятой оценкой «веселый» таких цветов как красный, голубой, оранжевый и зеленый, больные нередко, относили к данной группе серый, черный и коричневый.

Наибольшие затруднения испытуемые обнаружили при выборе «мрачных» цветов. В 45 случаях (30%) больные вообще отказывались это делать (феномен цветового отказа), мотивируя тем, что они — «все веселые» или «нейтральные». В остальных случаях «мрачными» чаще оценивались серый, черный и коричневый, но в процентном отношении подобная оценка этим цветам выставлялась больными реже, чем психически здоровыми испытуемыми («смягченный» цветовой отказ). К «нейтральным» чаще всего больные относили темно-оранжевый, темно-синий, бежевый, красный и зеленый.

По мнению авторов проведенного исследования полученные результаты свидетельствуют о нарушении цветоэмоционального ассоциирования при шизофрении и, тем самым, подтверждают гипотезу Ю.Ф. Полякова.

На наш взгляд, одним из самых интересных результатов данной работы, является выявление феномена «цветового отказа». Само это понятие было введено позже и независимо от авторов предыдущей работы, Н.В. Агазаде и Л.М. Кульгавиным (1982). Ими было обнаружено, что при тестировании больных шизофренией тестом М. Люшера, многие из больных после выбора 2-3 наиболее симпатичных цветов, отказываются далее продолжать цветовое ранжирование. Больные чаще всего выбирали как симпатичные красный и желтый, а также — фиолетовый и синий. То, что в обоих исследованиях, несмотря на различие методик, авторы столкнулись с одним и тем же психологическим феноменом, подтверждается принципиальным сходством условий его проявления — ситуация выбора «неприятных» цветов (напомним, что в тесте Люшера производится ранжирование цветов по степени «приятности», симпатичности для испытуемого).

Н.В. Агазаде и Л.М. Кульгавин связывают «цветовой отказ» с последствиями черепно-мозговой травмы (ЧМТ) у больных шизофренией, т.к. сходные результаты были обнаружены и в группе больных с последствиями ЧМТ, а у многих больных шизофренией, отказавшихся от продолжения цветового ранжирования, в анамнезе также были отмечены ЧМТ разной степени тяжести. Однако есть основания не согласиться с подобной точкой зрения на природу цветового отказа при шизофрении. Больные с последствиями ЧМТ, как это отмечают и сами Н.В. Агазаде и Л.М. Кульгавин, прежде всего, отказывались от выбора самых ярких цветов теста Люшера — желтого и красного, что является показателем сверхраздражимости и перевозбуждения, невозможности переносить длительное эмоциональное напряжение, в то время как больные шизофренией, несмотря на ЧМТ в анамнезе, эти цвета, как правило, предпочитали. Данные нашего исследования (1991) позволяют трактовать феномен цветового отказа, с которым нам также пришлось неоднократно сталкиваться при обследовании больных шизофренией, как проявление параноидной настроенности или установки при определенных формах шизофрении и, прежде всего, параноидной. Параноидная настроенность может быть охарактеризована как сочетание подозрительности, недоверчивости, настороженности с чувством, что окружающие относятся к больному недоброжелательно, если не открыто враждебно. Параноидная настроенность непосредственно предшествует актуализации (как говорят психиатры, — кристаллизации) бреда преследования, ущерба или других вариантов параноида.

Цветовой отказ стоит в ряду родственных ему патопсихологических симптомов. Так, например, при обследовании больных шизофренией тестом Сонди (тест лиц), те из них, у которых отмечается параноидная настроенность, отказываются выбирать фотографии людей, которых, по инструкции теста, надо оценить, как неприятных больному. «Они все хорошие» — объясняет мотивы своего отказа больной шизофренией. В то же время, как показывает более глубокий анализ, для больных с параноидной настроенностью характерен высокий уровень враждебности по отношению к окружающим, но вытесняемой из сознания больного. Вытеснение враждебности приводит к гипертрофированному «положительному» отношению, которое декларируется больным («они все хорошие»), а сама враждебность, согласно механизмам проекции, приписывается окружающим. Вытеснение враждебности носит столь глобальный характер, что сказывается даже на отношении к цветам, которые в качестве знаков или символов могут способствовать ее проявлению. Возможно, что блокирование адаптивных каналов разрядки враждебности (невозможность ее канализации) является одним из ведущих факторов патогенеза параноидной шизофрении.

Характер цветовых предпочтений больных шизофренией может отражать не только искажение эмоционального реагирования, но и предрасположенность к более частому переживанию тех или иных эмоций.

В работе Н.Л. Васильевой и Т.В. Корневой (1984) при обследовании больных малопрогредиентной шизофренией, для которых в картине болезни характерны неврозо- или психопатоподобные расстройства, было выявлено что больные, чаще отмечающие у себя апатию и раздражительность и реже — радость или спокойствие, предпочитают темные, тусклые цвета теста Люшера, а красный и желтый — отвергают. Считается, что при малопрогредиентной шизофрении изменения личности не носят столь выраженного характера (скорее, происходит их заострение), как при грубопрогредиентных вариантах. Возможно поэтому, цветовые симпатии таких больных являются психологическим понятными и, в принципе, сходными с цветовыми выборами психически здоровых испытуемых, испытывающих аналогичные эмоциональные переживания.

Смещение частоты эмоциональных переживаний вектора «радость-печаль» в сторону печали было отмечено Э.Т. Дорофеевой с соавт. (1978) при обследовании больных шизофренией с психопатоподобным синдромом с помощью методики цветовых порогов и теста М. Люшера.

Существуют ли какие либо специфические цветовые предпочтения у больных шизофренией и, если да, то какими факторами они определяются? На эти вопросы мы попытались дать ответ в своей диссертационной работе (1991).

С этой целью было обследовано 150 больных шизофренией различных форм и типов течения, но преимущественно параноидной формой.

Возраст испытуемых варьировал в пределах от 17 до 64 лет. Группы контроля составили психические больные других нозологий с шизофреноподобной симпоматикой и психически здоровые (92 и 383 человека соответственно). В качестве экспериментальной методики был использован клинический цветовой тест М. Люшера, включающий в себя 7 цветовых таблиц.

Было выявлено, что, в целом, больные шизофренией достоверно чаще, чем испытуемые обеих контрольных групп, выбирают в качестве симпатичных и приятных цветов самые яркие и светлые тона во всех 7-ми таблицах полного теста Люшера. Особенно это касалось цветов «активной» стороны: красного, желтого, оранжевого, а также — желто- зеленого, голубого и др. Темные, тусклые, мрачные оттенки выбирались больными достоверно реже, чем в контрольных группах; например, черный, темно-синий, коричневый и др.

В таблице 3.1.2.1 приведены результаты частотного анализа цветовых выборов (%) по основной таблице теста Люшера всех трех группах испытуемых (1 — больные шизофренией; 2 — психически больные с шизофреноподобной симптоматикой, 3 — психически здоровые).

Из таблицы 3.1.2.1 видно, что, например, красный цвет, ставится на первое место в ряду цветовых предпочтений каждым четвертым больным шизофренией, что значительно превышает нормативные показатели для данного цвета, полученные в группе психических здоровых испытуемых.

Таблица 3.1.2.1. Частоты цветовых предпочтений

psyfactor.org

Запись к врачу: +7 (499) 519-32-84

Шизофренией называют психическое отклонение, которое характеризуется извращенным восприятием мира, неадекватными действиями, эмоциями и восприятием реальности, отношением к окружающим людям.

Пациенты, больные шизофренией, имеют проблемы в общении во всех сферах – начиная с детства в школе и в дальнейшем на работе. Болезнь делает таких людей замкнутыми, испуганными. Шизофрения поражает человека на всю оставшуюся жизнь, хотя проявления болезни можно в значительной степени облегчить приемом препаратов.

Суть шизофрении в том, что человек не ощущает реальности происходящих событий. Все то, что он придумывает в своем воображении, и все то, что происходит в реальности, смешивается в сознании шизофреника. При этом часто шизофреники вообще отказываются воспринимать реальность в какой-либо степени — они живут в своем собственном придуманном мире. Все, что пробивается к ним из реальности, представляется смешением звуков, картинок, образов и мыслей. Зачастую эта реальность просто делает своеобразную кашу в голове пациентов, осмыслить которую они не могут.

На те процессы, которые происходят в их мозге, больные люди отвечают весьма неадекватным поведением. Зачастую соседи, коллеги, да и родственники оправданно боятся припадочных явлений у таких людей.

Проявления шизофрении довольно индивидуальны. При этом припадочные явления могут быть различными по силе и частоте появления. У некоторых больных такое бывает только раз в жизни, другие страдают припадками очень часто, при этом мучительно переживают периоды затишья, а иные между припадками создают вид вполне здоровых людей. Болезнь обычно циклична, она имеет периоды обострения и периоды ослабления.

Признаки шизофрении чаще всего проявляются уже в молодости, паранойя появляется несколько позже. Обычно такие дети рождаются с недобором веса, проблемы с социализацией в детском саду, у них понижена способность к обучению в школе. Больные обычно уже смолоду отличаются от своих сверстников. Они плохо контактируют с людьми, стараются больше времени проводить в одиночестве, не склонны к интересу к противоположному полу. В старческом возрасте шизофрения почти не возникает, здесь уже присутствует деменция, которая имеет совсем другую природу. Чаще всего болезнь регистрируется в больших городах, реже — в сельской местности.

Симптомы и признаки шизофрении

Симптомы шизофрении различны в разных формах и по времени их наступления. Обычно первые признаки заболевания поражают близких в шок – никто не ожидает такого заболевания, и старается даже не допускать мысли о шизофрении. К сожалению, подобные симптомы не уйдут, будут лишь нарастать.

Симптомы, которые обнаружены у шизофреников, принято делить на несколько групп. К ним относят:

— психотические симптомы. К этим симптомам относят те, которые отсутствуют у здоровых людей. В первую очередь это бредовые, навязчивые идеи. Они не основаны ни на каком реальном событии или явлении. Переубедить больного человека в обратном абсолютно невозможно. Он четко построил себе собственную картину видения мира и отказываться от нее не собирается. При этом в его мозге возникают и агрессивные тенденции – пациент чувствует себя, ущербным, одиноким, все ополчились против него. Второй симптом – галлюцинации. Галлюцинации у шизофреников представлены довольно широко – во всех сферах. Они могут придумывать образы несуществующих людей, предметов. Они видят то, чего в реале не происходит. Например, шизофреник может рассматривать пустую стену и описывать красоту картины, которая там висит. Они могут корчиться от боли, словно их избивают, хотя к пациенту никто не прикасается.

Точно также они поступают и с ощущениями – запахами, тактильными чувствами, звуками. Шизофреники слышат голоса в пустых комнатах, с ними может разговаривать придуманный человек. При этом часто эта фигура очень значимая (Бог, дьявол) и она командует ими.

— дезорганизованные симптомы – эти симптомы отражают проблемы с мыслительными операциями, адекватными реакциями на происходящее. Шизофреники, например, могут говорить полную бессмыслицу, причем с доказательной силой, переходя на крик. Таким образом, больной человек абсолютно выключается из нормального диалога. Даже если пациент может разговаривать, то его мысли — это сплошные обрывки, которые он не может систематизировать. Тоже самое происходит и с движениями, написанием текстов. Шизофреники не в меру рассеяны, они часто теряют вещи, не понимая принадлежности этих вещей. Даже обыкновенные ежедневно повторяемые функции для шизофреников абсолютно невоспринимаемы. Пациенты не могут создавать стойкие ассоциации. Если сегодня ложка для еды, то завтра ей можно копаться в земле.

Отличительная черта – нарушения со стороны эмоциональной среды. Шизофреники зачастую не испытывают ожидаемых эмоций. Например, на похоронах они могут смеяться, а при позитивном событии могут вовсе не отображать никаких эмоций.

Среди негативных признаков шизофрении стоит отметить состояния аффекта, возникаемые у больных. Конечно, если сравнивать шизофреников с людьми, которые входят в аффект из-за алкоголя, то алкоголики намного чаще это делают, да и сами попытки намного страшнее. Тем не менее, вторая ступень принадлежит шизофреникам, которые в силу своего состояния не понимают тяжести совершаемых действий. Зачастую шизофреники пытаются совершить суициды. Конечно, под присмотром родственников такие попытки удается предотвратить, но некоторые, все же, имеют успех.

В последнее время причины шизофрении медики видят в генетических нарушениях. У больных шизофренией людей после исследования ДНК были обнаружены приобретенные мутации, которых не было замечено у здоровых людей. Это во многом объяснять причину, природу этого заболевания. Ведь ранее шизофрению не связывали с генетикой – слишком мало больных имело подобное заболевание в семье. На сегодня можно утверждать, что предрасположенность к шизофрении есть даже у тех людей, чьи не прямые родственники болели этой болезнью.

Патология проявляется в клетках головного мозга. К структурам ДНК (гистонам) не способны присоединяться ацетильные группы. Такой недостаток ацетильно-гистоновой связи и порождает симптомы шизофрении. В зависимости от того, сколько генов поражено, различают моногенную теорию, олигогенную и полигенную.

На данный момент изучены и факторы, которые предрасполагают к возникновению и развитию шизофрении. Одним из таких факторов является нарушение функции лимбической системы. При этом диагностируются разрозненные действия в разных полушариях головного мозга. Компьютерная томография позволяет также увидеть расширенные передние и боковые рога желудочков головного мозга.

Еще одна версия позволяет утверждать, что шизофрения развивается чаще у тех людей, у которых наблюдается дисбаланс серотонина, норадреналина, вазопрессина, холецистокинина и допамина. При этом как следствие возникают и нарушения в метаболизме основных веществ – белков и углеводов.

Психологи усматривают причины развития болезни в активизации архаического мышления, при котором и проявляются признаки шизофрении – размытость суждений, отсутствие концентрации, эгоистичность в поведении и т.д.

По мнению психоаналитиков, шизофрения может развиваться из-за чрезмерной жестокости в семье, отсутствия должного контакта с матерью, сексуальных отклонений.

Экологи отмечают, что чаще всего шизофрениками рождаются дети, зачатые глубокой зимой и весной, т.е. в тот момент, когда матери не хватает витаминов.

Эволюционная теория видит шизофреников как людей скрытого потенциала. Действительно, шизофреники легче переносят перепады температур, болевые ощущения.

В некоторых случаях дети от родителей, больных шизофренией, имеют интеллект выше, чем у детей от здоровых родителей.

Шизофрения была выделена в самостоятельное заболевание и изучена еще в конце девятнадцатого века. Этой проблемой занимался немецкий медик Крепелин, который и выделил формы шизофрении. Исследование было настолько глубоким, что описанными формами и сейчас пользуются в психиатрии.

  • Параноидная форма –эта шизофрения встречается чаще всего. Как правило, пациентов овладевают бредовые состояния. Он сам в своем воображении придумывает образы, от которых попадает в зависимость. На фоне подобного бреда возникают галлюцинации, расстройства мыслительных функций. Больному кажется, что его преследуют, он начинает подозревать в преследовании близких людей, коллег. При этом такие подозрения могут вызвать неадекватную агрессию. Пациент постоянно пребывает в страхе. Подобные явления могут быть кратковременными, а могут и завладевать больным на несколько лет.
  • Гебефреническая форма – болезнь в основном затрагивает мыслительные функции. Человек не может совершать простейших действий – анализировать, синтезировать, оценивать ситуацию, давать суждения, формировать свое отношение к чему-то. Утрата этих операций приводит к тому, что шизофреник вообще не может целостно воспринимать окружающий мир, оценивать его и видеть себя в нем. При этом больной своим поведением делает все с точностью до наоборот происходящему. Это не осознанный протест – это невозможность адекватно мыслить. Например, даже при получении радостного известия пациент может чрезвычайно расстроиться, расплакаться, впасть в депрессию или стать бурным, агрессивным. При этом больной оказывается в сложном положении – его поведение отдаляет самых близких друзей и коллег, он остается один без поддержки. При прогрессировании процесса конфликтное поведение лишь усугубляется.
  • Кататоническая форма – при этой форме основное проявление шизофрении – движения пациента. Эти движения присутствуют с самого начала болезни, они не имеют ремиссий и рецидивов. Больные шизофренией выполняют такие движения, которые нормальному человеку были бы по крайне мере некомфортны или постыдны. У шизофреников такие чувства не возникают, поэтому выражение болезни происходит в самых неожиданных движениях. Обычно пациенты могут сидеть в одной позе по нескольку часов, вовсе не реагируя на слова окружающих. При этом мимика лица не выражает ничего, словно каменная маска. Через некоторое время их лицо меняется – они выражают неуместное страдание, иногда смеются и т.д. Вместо адекватных движений они могут размахивать руками, топать ногами, кричать. Обычно эта форма шизофрении комбинируется с двумя предыдущими – параноидальными состояниями и нарушением мышления.

Шизофрения и ее симптомы различны в зависимости от формы заболевания. Поэтому при диагностике шизофрении это следует учитывать. Обычно диагноз ставится при выявлении основных симптомов, которые стойко наблюдаются более полугода. При этом, конечно же, основное внимание уделяют психическим расстройствам – мыслям, поступкам, настроению, расстройствам мышления, наличию слуховых и зрительных галлюцинаций, двигательных расстройств. Помимо этого стоит оценить общее эмоциональное состояние пациента. На шизофрению указывают замкнутость, отчужденность от близких людей, агрессивность в общении. При этом в значительной степени в пользу шизофрении будет играть наличие у близких родственников подобных расстройств.

При дифференциальной диагностике стоит отличать шизофрению от психотических расстройств, шизотических состояний. Симптомы подобных отклонений очень схожи, однако в большинстве случаев пациенты самостоятельно выходят из этих состояний, которые длятся около двух недель. Наличие подобных расстройств, тем не менее, можно считать первым звоночком к собственно шизофрении.

При диагностике стоит помнить, что бредовые расстройства как и шизофрения, характеризуются постоянным бредом, часто тема не меняется. При этом звуковые галлюцинации часто оправданы. Подобные состояния скорее можно назвать навязчивыми, чем относить их к симптомам шизофрении. Если же это симптом шизофрении, то бред продолжается значительно дольше и является следствием тяжелейшего стресса (депрессии, маниакального состояния и т.д.). Помимо этого медикам стоит помнить, что чаще всего бредовые расстройства – следствие заболевания головного мозга. Именно этот экзогенный фактор становится определяющим при возникновении бредовых состояний. При дополнительном обследовании найти заболевание довольно просто, а вот при шизофрении патологии не наблюдаются.

Диагностируя гебефреническую форму шизофрении медику необходимо уделить внимание на такие симптомы, которые являются определяющими для этой формы. В первую очередь это двигательные реакции, которые не управляются волевыми решениями. Это могут быть гримасы, эйфория без причины, дурашливое поведение. Пациенты эмоционально неадекватен, на любой позитив он может разразиться плачем и истерикой и наоборот. У больных гебефренической формой слабо развито мышление. Они выхватывают из своего сознания отдельные фразы, утвердительного характера, причем не могут их связать между собой, не могут установить причинно-следственные связи и т.д. При этом между суждениями вклиниваются бредовые идеи. Подобные симптомы дают болезнь Пика и болезнь Гентингтона, опухоль лобных долей. При этом деменция Пика чаще встречается в пожилом возрасте, когда шизофрения уже давно бы проявилась. У пациентов с болезнью Гентингтона отличается характер мимики и движений.

Кататоническая форма шизофрении должна дифференцироваться с эпилептическими припадками, перенесенными энцефалитами, опухолями, депрессиями в состоянии ступора. Обычно депрессивные состояния указываются в анамнезе, а остальные патологии подтверждаются другими исследованиями. При постановке диагноза особое внимание стоит обратить на эмоционально-волевые расстройства, речь, навыки гигиены и самообслуживания, наличие контактов с окружающими; также важно знать, были ли приступы, схожие на шизофрению.

В диагностике заболевания огромное значение имеют тесты на шизофрению. Поскольку болезнь специфична и не подтверждается привычными для врача исследованиями, то такие тесты зачастую остаются единственным ключом, позволяющим заметить болезнь.

Тесты на шизофрению разрабатывались десятилетиями. Некоторые из них ввиду своей неактуальности уже не используются, а некоторые тесты только разработаны и приносят неплохие результаты. К таким последним тестам относится тест «Маска». Пациенты показывают картину, на которой изображена маска. Маска показана с обратной стороны, то есть вогнутой к смотрящему. Для нормального человека в мозге сразу откладываются такие показатели, как наличие тени, округлость форм и т.д. Поэтому он видит маску выпуклой (хотя на самом деле это не так). Для шизофреника такой «обман» не проходит – он видит маску вогнутой. То есть он совершенно не обращает внимание на окружающие сигнальные показатели, а если и видит их, то не связывает с рисунком. У него просто-напросто не устанавливаются четкие связи между предметами и явлениями. Поэтому, выхватив из общей картины только маску, он и скажет, что она вогнутая.

Еще один тест, вариаций которого существует много, это цветовой тест Люшера. Для тестирования подбирается набор из восьми разных цветов, которым присвоены номера. Человеку необходимо выстроить цвета по степени того, как они ему нравятся. При этом тест проводится в дневное время при естественном освещении. Здесь важно, чтобы свет падал равномерно, не было солнечных бликов и пятен. Пациента просят вне всяких тенденций извне выбрать те цвета, которые нравятся ему лично.

Механика воздействия проста – человек выбирает цвета бессознательно. Если при иных тестах есть ситуация и варианты как поступить, то здесь высока мера лживых ответов. При выборе цветов тестовые показатели более достоверны. Ранжирование ответов и расшифровка теста указывают, что у людей с психическими расстройствами особое место занимает желтый цвет, его еще не зря называют цветом безумия. Помимо считывания результатов теста медику необходимо обратить и на то. в какие цвета одет больной и какие краски он использует для рисования. Зачастую больные одеваются в невыразительные тона, не стремятся сочетать их. Если попросить шизофреника нарисовать картину, то чаще всего это будут неестественные сочетания (красная трава, черное солнце) и неправильное распределение теней. Среди всей тусклой картины может проявиться и яркая вспышка. Подобные рисунки отражают мыслительные процессы. Для шизофреника мир плоский, однобокий, не красочный. Вспышки на картинах свидетельствуют о приступах. При этом в литературе описаны различные вариации отображения цветовых гамм при различных формах шизофрении. Например, красный цвет сигнализирует состояние маниакальности, цвет наносится на большую площадь. А для эмоционального всплеска характерны мелкие вкрапления различных цветов. Черный цвет указывает на состояние депрессии, тяжелых переживаний, страхов. Образы из галлюцинаций чаще воспроизводятся красным цветом, а белый цвет присущ бреду и галлюцинациям, связанным с религиозной подоплекой. Белыми пятнами шизофреники могут видеть вселенную, бога и т.д.

Говоря о цветах, которые шизофреники воспроизводят, стоит упомянуть и о тех, которые они воспринимают. Зачастую больные либо вовсе абстрагируются от цветов, либо высказывают раздражение по отношению к некоторым из них. Больные с вялотекущей шизофренией чаще всего апатично относятся к цветам, они безразлично называют их, могут легко путать, словно так и надо. У больных с прогрессирующими атаками вызывают раздражение красный и черный цвета.

Шизофрения в семье наново перестраивает жизнь всех ее членов. От поведения каждого зависит успех лечения больного. Ведь при психических патологиях один лишь лекарственные средства не помогут – здесь важна социальная реабилитация пациента. Даже при условии, что лекарственные препараты подобраны правильно и принимаются по четкой схеме, пациент все равно испытывает проблемы с мотивацией своих действий, отношениями с людьми в повседневной жизни. Как правило, шизофрения начинается в подростковом возрасте. При этом пациент страдает от недостатка знаний и умений, невозможности реализовать себя в социуме. Для того, чтобы нивелировать эти проблемы, созданы специальные программы по социализации шизофреников.

Индивидуальная терапия –это в первую очередь прямой контакт с врачом. Здесь важно установить комфортные доверительные отношения, чтобы врач смог раскрыть пациента, поговорить о его прошлом, эмоциях из прошлого и настоящего. В таких разговорах шизофреники начинают находить себе место в мире, они пытаются установить социальные контакты, интересуются какими-то делами.

Реабилитация – в первую очередь необходимо вернуть человека в социум, а это значит развить в нем все те же навыки и умения, которые есть у здорового человека. Шизофреники с огромным удовольствием на этапе выздоровления овладевают новой профессией, учатся вести бюджет, планировать средства.

Семейная поддержка – в первую очередь в семье пациент должен видеть поддержку и понимание. Здесь же будет происходить и первичная реабилитация. Больные, которые живут в семье, значительно быстрее восстанавливаются. Ни в коем случае нельзя близким ограничивать свое общение с шизофреником, ругать и стыдить его, критиковать поведение. На родственников ложится огромная ответственность за правильный прием препаратов. Они должны следить, чтобы больной не употреблял алкоголь или наркотики, что может усугубить состояние, привести к депрессиям, суициду. Близкие должны приготовиться к тому, что выздоровление не будет происходить быстро. Годами необходимо будет проводить медикаментозную терапию

Групповая помощь – также важный элемент в лечении болезни. В группах таких же больных людям проще ощутить себя наравне, повысить свою самооценку.

Для лечения шизофрении применяются психотропные препараты – атипичные нейролептики. Это относительно новая группа медикаментов, основная цель которых – воздействовать на рецепторы мозга. При том, что они избирательно тормозят некоторые рефлексы, эти препараты еще и на достаточном уровне сохраняют мыслительные функции. Доза препарата прописывается врачом в зависимости от стадии болезни – обострения или ремиссии. К сожалению, нейролептики не способны излечить шизофрению, однако они в значительной степени сглаживают проявления заболевания. К этим препаратам относятся Торазин, Галоперидол, Проликсин, Стелазин, Наван, Трилафон, Меларил, Клозапин, Зипрекс, Геодон. Сложность в приеме медикаментов состоит в правильном подборе их, наличии серьезных побочных явлений и высокого риска развития рецидивов в момент перерыва приема.

Лечение электрическим шоком

Этот вид чаще всего используется для вывода из депрессии. Суть состоит в том, что к мозгу человека подводится ток и дается короткий разряд, который достигает мозг и вызывает судороги. Перед этим пациенты усыпляют, дают препараты, расслабляющие мускулатуру. Подобное лечение оказывается спасительным в случае тяжелейших депрессий, суицидальных попыток

Прогноз болезни зависит от многих параметров. У больных острыми формами единственный выход – госпитализация. Они не могут лечиться дома, поскольку представляют опасность для общества. Для дальнейшего лечения их переводят в реабилитационные центры, помещают в группы поддержки и т.д. У большинства пациентов удается справиться с проявлениями заболевания с помощью препаратов. При правильном приеме можно добиться стойкого положительного результата. Незначительная часть пациентов никоим образом не реагирует на лечение, они часто заканчивают свою жизнь суицидом.

Единый центр записи к врачу по телефону +7 (499) 519-32-84 .

www.knigamedika.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Navigation